Нежные листья, ядовитые корни

Иначе вместо трехдневного отдыха в компании бывшей школьной подружки перед Совой открывалась такая бездна, что она не в силах была даже отшатнуться от края.

«Может, поделиться с Кувалдой? А толку? К тому же у нее все на лице будет написано. Если окажется, что…»

Нет. Стоп. Ничего не окажется. Конечно, нужно выяснить, что Светка имела в виду. Но наверняка это была просто оговорка. Оговорка!

– Рогозина вчера сказала, что подумывает открыть косметическую клинику в Италии, – сказала Сова и села к зеркалу, бездумно ероша свои ангельские кудряшки. – В Милане.

– На какие шиши?

– Деньги бывшего мужа плюс кредит.

– Не слабо! – присвистнула Коваль. – Целую клинику?

– Да. Говорит, там это востребованное направление, а готовых специалистов мало.

Ирка проницательно уставилась на подругу своими водянистыми глазами.

– Мужа хочешь пристроить, – констатировала она.

– Возможно, – кивнула Любка, не меняясь в лице.

В конце концов, это чистая правда. Была. До того, как она услышала кое-что… «Стоп! Не думать об этом!»

– Плохая идея, – пожала плечами Коваль.

– Это почему?

– Во-первых, муж твой откажется. Где Москва, а где Милан! Здесь у него имя, клиентура, а там?

– А там Италия!

– Дыра дырой! – парировала Ирка.

Савушкина презрительно расхохоталась.

– Давно ль ты начала осваивать заграницу, милая? Откуда тебе знать об Италии? Из передачи «Клуб кинопутешественников?»

Коваль не обиделась. Она никогда не обижалась на Любку. Может быть, именно поэтому Савушкина, чей змеиный язык мог жалить до бесконечности, в издевательствах над Иркой никогда не позволяла себе зайти слишком далеко. Не оттого, что они были подругами – это никогда не остановило бы ее, – но оттого, что Иркина молчаливая готовность все снести оказывалась непреодолимой преградой для Любкиной злости.

– Я тебе не про себя, а про супружника твоего, – спокойно возразила Коваль. – Не подпишется он под этим проектом. Если только ты ему плешь не выешь. Я ж тебя знаю, Савушкина. Ты – адский мозготряс.

– Кто? – изумилась Любка.

– Мозготряс. Если тебе чего хочется, ты начинаешь человека трясти, как грушу, пока с него хотя бы яблочко тебе в руки не упадет.

– С груши, – кивнула Сова. – Яблочко. Ага.

– Вот именно! Проще яблоко родить, чем объяснить тебе, почему здесь только груши растут! Может, ты своего и уломаешь, но я б тебе не советовала. Не надо вам с Рогозиной иметь никаких дел.

Савушкина слушала Ирку, глядя на нее в зеркало. Отражение – загадочная вещь: бывает, оно открывает то, чего никак не ожидаешь увидеть. На лице подруги, произносящей последние слова, явственно проступила брезгливость.

Выражение это было настолько не свойственно Коваль, что озадаченная Любка обернулась к ней.