Нежные листья, ядовитые корни

– Это известный художник из Камбоджи, Викрам Бадеш! У него индийские корни, он очень популярен в Европе и Америке, но у нас его почти никто не знает.

– Хочешь сказать, Рогозина присвоила себе авторство? – сообразила Саша.

– Да! А я идиот, потому что не догадался сразу по описанию! Я же видел картины Бадеша. У одного из моих клиентов висит копия с «Распутной», это самое известное его полотно. Продано на аукционе за бешеные деньги.

Саша села на кровать.

– То есть нас, невежд, обманули с картинами, – резюмировала она.

– С картинами? Если бы только с картинами!

Он рванул на себя ящик стола, вытащил его целиком и вывалил содержимое на кровать. Саша, оторопев, смотрела, как разлетаются листы бумаги, изрисованные мультяшными человечками. Какие-то стрелки, записи… И вдруг она поняла.

– Это что – схемы?

Макар зарылся в записи, отбрасывая лишние прямо на пол.

– Что-то вроде того. Где оно, где? Черт, мне нужен Серегин блокнот!

Но тут взгляд его наткнулся на нужную зарисовку.

– Вот! – Илюшин выдернул скомканный обрывок. – Смотри!

– Это же Шверник!

В наспех набросанной фигуре с пышной гривой и выпученными глазами действительно узнавалась Белла.

– Да, но дело не в ней. Помнишь, что она рассказывала?

– Она так много говорит обычно… – смутилась Саша. – Не помню.

– Да, тебя ведь с нами не было! Она призналась, что в Италии отправилась в гости к Рогозиной. Хотела сделать ей сюрприз, однако сюрприза не получилось. Света не открыла ей и не пустила на свою виллу! Шверник страшно переживала из-за этого и всячески старалась скрыть сей постыдный факт. Видишь?

Макар словно в подтверждение своих слов показал на схематичное изображение огромного дома с колоннами.

– Картины, которые рисовала не Рогозина. Вилла, в которую бывшую одноклассницу не пустили, как постороннюю побирушку. Фотографии живописнейших мест, ни на одной из которых нет самой Светланы – ни на одной за много лет!

Сотовый возмущенно затрясся в Сашином кармане. Она вытащила его и машинально отбила звонок. Перед ней открывалась картина такой грандиозной мистификации, что она и думать забыла о такси.

– Ты хочешь сказать…

– …что нет никакой Рогозиной-Крезье!

Саша выронила многострадальный телефон. Хлоп! – тот ударился об пол и разлетелся на куски.

Стриженова с Илюшиным уставились друга на друга.

– А кого же тогда убили? – шепотом спросила она.

7Не меньше минуты Маша пыхтела над цепочкой, запихивая ее в щель так, чтобы та гарантированно не вывалилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы семейную реликвию Аномалии присвоила себе горничная, обрадовавшаяся неожиданной находке.

Получилось не сразу. Во-первых, цепочка выскальзывала из рук, словно ее кто-то настойчиво выдергивал раз за разом.