Нежные листья, ядовитые корни

– Она сказала, что знает, кто это сделал! Я решила, что речь о смерти Рогозиной.

– М-да, вариантов для толкования немного.

Илюшин отступил на шаг и уставился на крышу отеля, словно ожидал увидеть Мотю на карнизе. «А может, и в самом деле ожидает», – подумала Маша и тоже стала смотреть вверх.

Бабкин отчетливо хмыкнул.

– Вы что, надеетесь на фейерверк? Или что Губанова свалится вам на головы?

– Второе я бы не исключал.

– Макар!

– Хотя и маловероятно, – успокоил Машу Илюшин.

– Да уж вряд ли Зинчук потащит ее на крышу!

– Потащить не потащит, а заманить может, – возразил Макар. – Губанова тугодум. И доверчивая, как щенок.

– А Анжелу-то за что? – тихо спросила Маша. Лосина не была ни тугодумом, ни доверчивой. Зачем она пошла в парк?

– У меня пока только одно предположение, – Макар потер шею. – Она тоже догадалась, кто убил Рогозину. И решилась на встречу.

– Господи, зачем?

– Маша, я не господь бог, к сожалению. Шантаж как самая очевидная версия годится?

Маша кивнула. Да, шантаж годился. Анжела всегда была неразборчива в выборе средств. Но решиться шантажировать женщину, только что зверски убившую другую?!

– Все обо всем догадываются, кроме нас, – зло буркнул Бабкин. – Как ты и предсказывал, Зинчук начала расправляться с остальными.

Маша взглянула на Илюшина. Предсказывал? Когда?

Ей еще меньше, чем прежде, верилось, что Юлька способна на такое. Отомстить Рогозиной – возможно. Но убивать всех, кто издевался над ней?

– Следующие на очереди – Коваль с Савушкиной, – сказал Макар. – Надо их предупредить, что до Лосиной она уже добралась.

– Нет! Нам надо найти Мотю!

Маша схватила мужа за рукав. Сейчас ей было наплевать на Сову и Кувалду, вместе и по отдельности.

Бабкин почесал в затылке.

– Давайте-ка для начала еще раз в ее номере проверим, – предложил Илюшин.

– Согласен. Может, она давно вернулась и хрустит орешками, не подозревая, что тут происходит.

Его слова вызвали в Машиной памяти отзвук какого-то воспоминания. Она прижала холодную ладонь к виску, пытаясь вытянуть его на поверхность.

– Как ты сказал, Сережа?

Муж непонимающе взглянул на нее.

– В номер, говорю, надо подняться…

– Нет-нет, другое!

– Может, Губанова вернулась. И хрустит, скажем, орешками. Или чипсами…

Бабкин не мог взять в толк, что Маша хочет от него. Она так изменилась в лице, словно собиралась обидеться за Губанову. Но пока они с Илюшиным расспрашивали Матильду, она все время что-то жевала. Он не хотел сказать ничего дурного в ее адрес…

– Орешками? – переспросила Маша. – Орешками?!

И стремглав кинулась в отель.