Нежность в хрустальных туфельках

Задурили ему голову своими… мерзостями?

Она из шкуры вон лезет, чтобы вылить на меня всю эту грязь, а я мне почему-то лезут в голову все те «мерзости», которыми меня развращал сын этой королевы — и рот сам растягивается в улыбку. И Ленскую эта реакция обескураживает, потому что на миг маска брезгливости сползает с ее лица и на меня смотрит она: немолодая и, кажется, не очень счастливая женщина.

— У моего мужа огромные связи, — говорит Ленская, снова делая вид, что держит ситуацию под контролем. — Вы даже не представляете, что он может с вами сделать.

— Очень хорошо представляю, — ничуть не лукавлю я.

— То, что вы до сих пор работаете в школе, — она подчеркивает, что знает обо мне все, — это только моя заслуга.

Если она ждет, что я упаду ей в ноги и буду молить о пощаде, то… не дождется.

Почему-то именно сейчас вспоминаю все те разы, когда я, девчонка из многодетной семьи, попадала на людей, думающих, что они лучше меня только потому, что мои вещи из магазина «вторых рук». Сначала мне было обидно, потом я научилась отделять материальное от человеческого. А со временем просто перестала обращать внимание.

— Вы вылетите со школы, Варвара, уже до конца дня и, поверьте, по специальности в этом городе вам уже никогда не найти работу. И не только в этом.

Я просто согласно киваю. Она сжимает челюсти, берет паузу, после которой переходит к следующей части своего монолога.

— Даня спит и видит, как поступит и пойдет к отцу на стажировку. Вчера, когда ваша… интрижка всплыла, муж поставил ему условия. Даня умный мальчик, я уверена, он уже сделал правильный выбор.

Мне приходится вцепится в ремень переброшенной через плечо сумки, чтобы не поддаться желанию проверить телефон. Ленская понимает, что, наконец, задела меня за живое и продолжает добивать:

— Вы же взрослая женщина, — звучит почти как оскорбление, — должны понимать, что между вами ничего не может быть. Что вы можете ему дать? Заботы? Быт? У моего сына впереди целая жизнь, в которой он может и будет выбирать лучшее. Вы просто блажь, которая выветрится из его головы сразу же, как только вы уберетесь вон из его жизни.

— Мне вы это зачем говорите?

— Чтобы вы понимали, что гробите мальчику жизнь! — все-таки срывается на крик Ленская. — Мой муж — человек слова. Если он сказал, что Даня не получит стажировку, то это значит, что он именно так и поступит. И Даня потеряет огромные перспективы, деньги и возможности. Из-за вас.

— Я ведь просто блажь, — пожимаю плечами, — вам не о чем беспокоится, Алла Сергеевна."

"Мне нужны все моральные силы, чтобы «держать лицо». Несколько минут мы просто смотрим друг на друга, а потом Ленская порывисто проходит мимо, бросая на прощанье:

— Если у вас есть хоть капля совести и здравого смысла, вы отвяжитесь от моего сына.