Нежность в хрустальных туфельках

Понятия не имею как, но мне удается сдержать нервный смешок.

— То есть… я принята? — несмело уточняю я, боясь вставить себя дурочкой.

— Как только оформите документы.

— У меня все с собой… — начинаю я и тут же прикусываю язык.

— Люблю оптимистов! — улыбается Игорь Александрович, открывает дверь и говорит: — В таком случае, сегодня оформляетесь, а работать — с завтрашнего дня. С корабля на бал.

За всеми хлопотами с оформлением, я совершенно не замечаю, как за окнами темнеет. Мне дают расписание звонков, показывают мой стол в учительской, проводят по основным кабинетам и вводят в курс дела.

Выхожу на улицу — и натыкаюсь на Игоря Владимировича.

— Думаю, «Меридиан» сегодня пополнился отличным специалистом, — говорит он, и добавляет. — Вы далеко живете? Я на машине.

Обычная вежливость, но я энергично от нее отказываюсь. И так чувствую себя человеком, которому выдали слишком большой кредит доверия, который нужно во что бы то ни стало оправдать.

Когда возвращаюсь домой, сердце ёкает, потому что около соседнего подъезда стоит как будто знакомая машина. Подхожу ближе, выдыхаю, еще на что-то надеясь, но очевидно, что это и близко не его машина.

И в телефоне, который я проверяю только перед сном, сообщение от Дани: «Пожалуйста, вернись ко мне, Колючка».

Я знаю, что приходить в первый рабочий день с заплаканными глазами — худшее, что может быть, но все равно плачу, удаляя все его сообщения и свой аккаунт в вайбере.

Глава тридцать вторая: Даня

23 декабря

— Даня, вставай! — слышу раздраженный голос матери из-за двери. Настойчивый стук. — Ты не можешь прогуливать школу вечно. Мне уже надоели звонки Елены Викторовны и угрозы твоего отчисления за постоянные прогулы без неуважительной причины."

"— Пошли их на хер, — говорю в подушку, и чуть громче уже ей: — Скажи, что я больной. Сделай мне справку, ма.

Не пойду я в эту гребаную школу.

— Больше никаких справок, Данил! — Она уже явно на взводе. — Не вынуждай меня поднимать этот вопрос при отце. Ты знаешь, что он сделает.

Знаю. У нас уже был разговор в прошлом году, когда я просто тупо забил на учебу, потому что у меня был сезон соревнований и я просто не вылезал из спортзала. Отец сказал, что либо я учусь ответственности и работе головой, и получаю место стажера в одном из его банков, либо он возьмет того, котомку это действительно нужно.

— Уже одеваюсь, — бросаю я.

Тянусь к телефону уже почти на автомате, потому что надежда подохла еще на прошлой неделе.

Ноль. Ни сообщения, ни звонка.

Все, что я знаю — сплетни, которые гуляли по школе первую неделею после ее увольнения: Варвара Юрьевна сбежала от мужа к богатому старому арабу и укатила в Эмираты, чтобы стать «русской жемчужиной» в его гареме. Знаю, что это бред, но это единственное, что я вообще о ней знаю.