Нежность в хрустальных туфельках

Пока мама в больнице с Дениской, готовлю обед и ужин, заправляю стирку, присматриваю за Валей и к обеду сменяю мать на ее посту. Мы договорились, что она приедет к шести вечера, и снова меня сменит. Врач и медсестры хором твердят, что нам не нужно быть возле мальчика постоянно, но этот вопрос даже не обсуждается.

В шесть десять, как раз через пять минут после прихода мамы, звонит Ленский и говорит, что не стал подъезжать прямо к больнице и припарковал машину около магазина напротив.

В салоне тепло и сумасшедше вкусно пахнет мятой, и, видимо, я слишком громко вдыхаю этот запах, потому что Даня вдруг поворачивается ко мне всем корпусом и чуть подается вперед. А я, как пружина, отклоняюсь назад, прямо под его насмешливым темным взглядом.

— Просто… покатаемся? — предлагаю я. — Мне еще вернуться нужно.

— Погуляем по набережной, — говорит он.

Вдвоем? Когда еще не весь город улегся спать и нас все будут видеть? Учительница и ученик? Замужняя женщина и восемнадцатилетний парень?

Наверное, паника на моем лице слишком очевидна, потому что Ленский тянется еще ближе, вынуждая меня сдавленно охнуть, когда его руки уже совсем близко от моих бедер.

— Я просто застегнул твой ремень безопасности, — поясняет он, надежно фиксируя меня в кресле. И протягивает мне стаканчик с горячим шоколадом и почищенный мандарин. — Я люблю шоколад с мандаринами. Попробуй — тебе тоже понравится."

"Я делаю глоток тягучего горько-сладкого напитка и тут же вкладываю в рот кисловатую дольку. Первую секунду кажется, что я просто не смогу это проглотить, но потом вкус резко меняется, превращаясь в странную будоражащую смесь, которая растекается по горлу согревающим теплом.

— Ну как? — Ленский даже не пытается сделать вид, что не сводит взгляд с моих губ.

— Вкусно, — бормочу я, и снова спасаюсь бегством, отворачиваясь к окну.

Ночной город выглядит таким удивительно красивым в снегу. Сугробов не намело, но всюду словно посыпано белой ватой, а в свете уличный фонарей и иллюминации витрин он искрится, словно бриллиантовая пыльца.

Даня оставляет машину на стоянке около супермаркета, и мы медленно выходим на набережную, где и без нас хватает гуляющих парочек — потеряться легко и, похоже. До нас действительно никому нет дела.

Мы болтаем обо всем: Ленский рассказывает, что собирается поступать на экономический, и что планирует работать с отцом сразу, как только тот допустит его в святая святых. Он увлеченно делится планами н будущее: мечтает о карьере финансиста, о том, что сможет стать достойным приемником своего требовательного отца. И что спорт — это его стихия, потому что на ринге он спокоен и собран, и потому что именно там он научился держать любой удар и давать сдачи.