Нежность в хрустальных туфельках

В голову снова лезут образы ее перепуганного лица, когда бежала одна по пустой улице, и хочется плюнуть на все, выйти на улицу и все-таки наказать урода по полной программе. Наверняка не успел далеко уйти.

— Я так за тебя испугалась, Даня, — вдруг выдает Колючка и мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться.

То есть вся эта паника — из-за меня?

— Ты правда думала, что он меня хоть пальцем тронет?

Колючка поднимает голову и в ее зеленых глазах раздумье пополам с неуверенностью. Может, я сексуальный маньяк, может — скорее всего — у меня зашкаливает адреналин, но именно сейчас мне вообще не хочется ни о чем думать и ничего обсуждать.

Стряхиваю с себя пальто и тяну Варю за собой в ванну. По пути она избавляется от своего, но внутри ванной быстро берет инициативу в свои руки, прислоняя меня к стиральной машине. Откручивает вентиль, ждет, пока вода станет горячей и очень аккуратно подставляет под поток мои ладони. Смывает кровь кончиками дрожащих пальцев, а когда руки становятся чистыми, подносит тыльную сторону моей ладони к своей щеке и, потираясь, жмурится. С облегчением выдыхает.

— Ты мой защитник, — говорит честно и без тени лукавства.

А я притягиваю ее к себе, прижимаю голову к своему плечу, наслаждаясь тем, как открыто она льнет к моему теплу и отдается моей заботе.

— Я твой мужчина, детка, — поправляю ее. — И ты теперь со мной, помнишь?

Она энергично согласно трясет головой.

Кажется, у нас больше не будет разговоров на тему того, кто в семье старший.

И я не оговорился.

Эпилог: Варя

31 декабря, год спустя

— Я держу! — кричу от смеха, пытаясь на свалиться с Даниных плеч, пока он немилосердно держит меня за бока и время от времени пропускает ребра под пальцами, словно я какой-то клавишный музыкальный инструмент. — Я же с туфельками, Ленский!

— Уважительная причина, да? — делает вид, что раздумывает, и я пользуюсь паузой, чтобы прицепить на верхние ветки двухметровой живой елки две хрустальные туфельки. Он замечает это и быстро отходит от елки, придерживая меня за бедра. — Ну а теперь, Варвара Ленская, раз уж ваши руки не заняты ценным грузом…

Я хохочу, как ненормальная, когда Даня опрокидывает меня спиной на диван и нависает сверху, придерживая часть своего веса на локтях. Знает, что я с ума схожу, когда он сверху и когда я чувствую каждый килограмм его мышц и твердого тела. За последний год мой Голиаф еще раздался вширь, и теперь я просто обожаю спать на его спине. Подушка жестковата, но удары его сердца и жар крепкого тела стали моим лучшим снотворным. Когда он уезжает на соревнования, я едва ли нормально сплю одна в пустой и холодной постели. Зато, когда возвращается, недельку хожу, как кавалерист после долгой скачки. На радость моему неутомимому Ленскому. Три раза за ночь? Пффф.