Нежное создание 2 (СИ)

За четыре года обучения в университете Дэниэлу предстояло овладеть семью «свободными искусствами»: грамматикой, риторикой, арифметикой, геометрией, музыкой, астрономией — квадривиумом и логикой — тривиумом. Отдельным курсом шло изучение Римского права. За учёбу и за право сдать экзамены на степень бакалавра надо было платить большие деньги.

Только и в этот раз их разговор прервали. Постучав, в покой вошла Лина:

— Госпожа Руз, вас хотят видеть госпожа Марравельт. Спрашивают, можно ли подняться к вам.

— Скажи госпоже, что я сейчас к ней сама приду. Возьму книгу учёта и приду.

Как ни хотелось идти к вдове, а придётся. Лишившись служанки, та может пожелать остаться в гостевом доме. Пусть остаётся. Сегодня она тоже столкнулась с предательством. Да и вряд ли у господина Киккерта ей будет лучше, чем здесь.

— Дрянь, — прогундосил попугай простуженным голосом и протянул Дэниэлу кожуру от граната. Наклонив голову набок, спросил: — Чаю хочешь?

— Хочу, — рассмеялся парень. — А у тебя есть?

— Подождёшь меня? — спросила Ника у брата. — Сейчас рассчитаю постоялицу и вернусь. С чаем.

— Пожалуй, я пойду. Бабушка заждалась. Я обещал ей вернуться быстро.

— Жду тебя вечером, — напомнила ему Ника. — Только попробуй не приди, — шутливо погрозила пальцем.

Ника писала письмо тётушке Филиппине. Сообщила ей о разрыве с Ван дер Ваалом и о своём отъезде во Францию, попросила прощения за несдержанность и пригласила погостить, если любимая тётушка не держит на неё зла и соизволит простить.

На краю стола лежало написанное письмо Герриту ван Ромпею. Банкиру Ника написала о смерти госпожи Маргрит и спрашивала, каким образом можно переоформить кредитный договор на неё, а также отсрочить на две недели первую выплату в связи со смертью заёмщицы. К тому времени Ника будет знать о размере унаследованного состояния и после уплаты долга Ван дер Мееру сможет сосредоточиться на очередных выплатах.

Глянув на тарелку с недоеденной рисовой кашей с изюмом и пустой стакан, вздохнула: аппетита как не было, так и нет. Молоко выпила только потому, чтобы пустой желудок утробно не урчал, словно жалуясь хозяйке на её беспечность.

Ника закончила писать письмо тётушке Филиппине и поставила под текстом дату, когда в мастерскую без стука, хромая, вошёл Ван дер Меер. Он молча подошёл к столу и, упёршись ладонями о столешницу, наклонился к компаньонке. Недовольно сведя брови к переносице, спросил:

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Вас не учили стучать в дверь? — Ника с замирающим сердцем смотрела на его руки. Не могла оторвать глаз от сбитых до крови костяшек.

Мужчина проигнорировал её вопрос, как и предвзято-вежливый тон, которым он был задан.