Нежное безумие

– Вот дерьмо, с момента, когда ты получил от выпускника и Дарья разоралась, я был уверен, что вы трахаетесь. Ледяное сердце этой сучки не растаяло бы и в пустыне.

– Мы и так в пустыне, идиот, – я закатила глаза.

– Определенно, – Гас поднял брови. – Как ты, Пенн? Как твоя девушка?

У него есть девушка? Не может быть. Он так целовал меня сегодня утром. Сердце забилось с бешеной скоростью.

– Не твое дело, – огрызнулся Пенн.

– Давайте уже перейдем к делу, у меня скоро тренировка, – я помахала рукой.

– Я думаю, что главное дело в том, что тебе нечего делать при нашем разговоре, – лениво сказал Пенн, – вон ворота на выход, иди и воспользуйся ими.

Гас засмеялся, похлопав Пенна по плечу. Окей, быть говнюком дома – это одно, но на публике… Это объявление войны.

– Нет уж, я останусь, – я сложила руки на груди, – буду переводить Гасу твои слова. Он не разговаривает на языке дерьма.

– А ты да? – Пенн приподнял одну бровь в ухмылке.

– Огонь! – Гас присвистнул. – Да вы ненавидите друг друга.

Прежде чем я успела подумать о последствиях своих слов, они сами выскочили из моего рта:

– И довольно бегло. Твоя сестра научила меня.

В свою защиту скажу, что я возненавидела себя еще до того, как они вырвались из меня. А после мне казалось, что сердце стало решетом и сквозь него сочится яд. Не могу поверить, что я произнесла это вслух. Неудивительно, что скучающее выражение лица Пенна быстро стало гневным. Ноздри расширились, а глаза сузились.

Мои руки взлетели ко рту, а взгляд Пенна стал жестоким, как шторм, сносящий деревья и крыши домов.

– Ой, ой, ой… – Гас лопнул жвачку, поднял кепку и пробежался рукой по белым волосам. Они такие блестящие и ровные, будто песчаные дюны в пустыне на ветру. – Пенн Скалли наживает врагов в высшем обществе. Не удивлен. Так о чем мы, Скалли? У меня нет времени. Некоторым из нас надо тренироваться. Это первая игра сезона, и я не хочу проиграть.

– Забудь, Байер. – Пенн тряхнул головой и сел в машину. Он уезжает, уезжает абсолютно разъяренный. Из-за меня.

Захотелось заорать и заплакать, но я больше не позволю себе нервного срыва на глазах у всех. Гас дважды стукнул по крыше машины:

– Прокатная тачка, чувак. Откуда ты ее выцепил? От какой-то разведенки?

– Украл у твоей мамаши, Гас. Хотя она предпочитает другой вид езды, верно?

Гас покраснел. Не знаю почему, вернее, меня не волнует это. Они оба уроды.

Я развернулась и побежала назад в школу. Не могу больше здесь находиться, не могу дышать.

Гас кричит где-то позади меня, что я становлюсь тупицей и должна перестать тусоваться с Луной и ее подругами. Луна и Найт, Воун и Блис – дружная компания, которой плевать на то, кто что думает, они просто есть друг у друга – и есть я. Как иронично, если учитывать, что меня многие боятся и ненавидят.