Моя нежная фиалка (СИ)

Хильсадар подхватил меня на руки, сжав так, что не выбраться, сколько бы я не брыкалась. А я пыталась, уж поверьте!

Мы были почти у чаши, когда я взяла себя в руки и обмякла, холодно обещая прямо в ухо наглого ящера:

— Если ты немедленно не прекратишь, я прямо сейчас разорву ЭТУ ЧЁРТОВУ ПОМОЛВКУ! ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС! — под конец обещания я почти орала, наслаждаясь шоком Хильсадара.

— Что? — Кевин удивлённо вытаращил глаза, почему-то следя за моими губами. — Повтори ещё раз, что ты сказала?

— Нет! — толкнув дракона, легко выбралась из его рук. Он меня больше не удерживал. — Я два раза не повторяю! А сейчас, простите, я иду на молебен!

Кевин шагнул за мной, но я обернулась и яростно зашипела:

— Без тебя! Ты можешь дальше проверять свою совместимость. Дракониц в Элероне предостаточно!"

"Только когда я оказалась в зале Всеединого, выдохнула с облегчением и обессиленно рухнула на белую скамью, на которой в гордом одиночестве сидел старый дарк в белых одеяниях.

Я подумать не могла, что мои приключения на сегодня не окончены, но старец меня удивил.

Глава 36. Учение о душе

Повернув голову, седовласый мужчина мягко улыбнулся и сказал:

— Устала…Отдохни, душа. Твоя маетность совсем тебя извела.

— Очень может быть, — я сделала глубокий вдох, пока дедуля не продолжил с философским спокойствием:

— Давно наш храм не посещали обращённые драконицы.

— Оу! Тише! — нервно озираясь, чуть на дедулю не накинулась, чтобы ему рот ладошкой не захлопнуть.

— Драконица, да ещё и из-за грани, — тихо засмеялся старец, игнорируя мою панику. — Не бледней так, иномирная душа. Присмотрись… в зале Всеединого семь скамей. И каждый, кто садится на неё, теряет голос и облик.

Я перевела взгляд в указанную сторону.

Действительно. Все, кто сидели на белых лавочках, стоящих по кругу зала на трёхметровом расстоянии друг от друга, очень странно выглядели. Их лица будто замылил кто-то, а одежда становилась похожей. Ко всему прочему, тишина в помещении стояла такая, что можно было услышать жужжание пчёлки, опыляющей цветущий куст гортензий в ближайшем вазоне.

— Как это…

Старик с улыбкой объяснил, что на скамьях служителями Всеединого поставлена специальная защита, не позволяющая подслушивать приватный разговор страждущих и жрецов. Именно им был мой визави.

Я поняла, что лавки выполняют функцию исповедальных кабинок, которые стоят в католических церквях на Земле.

— Скажите… вы так легко увидели, что я из другого мира… — нервно озираясь, спросила первое, что меня сейчас взволновало. — Многие так умеют?

Дедушка коснулся цветка с умиротворением на лице.

— Не многие. Единицы. А точнее семь жрецов Всеединого, которых он наделил способностью видеть. Это у Богов-драконов служители зовут себя «Незримыми». Мы же — «Видящие».