Моя нежная фиалка (СИ)

А мне только зависимости от Кевина не хватало!

Каждый раз, ловя на себе взгляд Хильсадара, горящий фиолетовым неоном, крепко стискивала челюсти и отворачивалась, мысленно стеная:

«Ну, почему не Галь?! Почему мне нравится именно он?! Это всё оболочка! Всё она! А так нельзя! Нельзя, Эмма! Кевин — не Коля» — и всякий раз, повторяя это, моё раздражение только сильнее росло.

Глава 33. Пикник

— Госпожа, — охала вокруг меня Ольвия, поправляя многочисленные складочки на новеньком платье, сжитом кудесником Лионсом в греческом стиле.

Молочного цвета, в пол, с двумя высокими разрезами до бедра, на лифе складочка к складочке — платье получилось просто изумительное! Особенно мне понравилось то, что Лионс вышил золотой нитью греческий узор «Меандр». Когда я рисовала его на чертеже, задумалась, а не слишком это аутентично? Кто его знает, кто там на этом пикнике будет. Вдруг иные или иномирянки?! Они ж меня сразу разгадают! Но Лионс успокоил, демонстрируя свои другие работы. Оказывается, «меандр» — это геометрический орнамент, образуемый ломаной под прямым углом линией либо спиральными завитками. Уграсу он не чужд и даже применим в некоторых рунах и глифах. Это меня успокоило, но для контраста я всё же добавила в свой рисунок лёгкие вуальные рукава, начинающиеся от заниженной линии плеч, и золотую пластину, которую Лионс приклеил мне намертво, чуть ниже ложбинки, тем самым подчеркнув сочную грудь третьего размера."

"А какие сандалии брат Лионса, Лиам, сотворил!!! Кремовые, на небольшом каблучке, с золотыми пряжками до самых колен, переплетёнными замысловатыми узлами. Просто невероятная красота!

Ольвия находилась на последней стадии восторга. Думала, молиться начнёт, свалившись на колени у моих ног.

Помимо самого наряда и сандалий к нему, мы уложили красиво волосы локонами, вплели в макушку живые мелкие цветы… получилось очень мило и свежо.

От украшений отказалась, хотя последний гарнитур, подаренный «женихом», очень даже вписался бы в образ искушающей «Афродиты». Но нет.

Эти подарочки я планировала оставить здесь, когда разорву помолвку с Кевином и уеду в Хастен к Тале и дедушке Ростану. Мне ничего от него не надо. Я вообще мечтаю о нём забыть! Чтобы моё душевное спокойствие пришло в равновесие, и меня перестало так колыхать, как на аттракционах! Я ведь уже забыла, как это делается… как реагировать на мужской интерес, как флиртовать. За эти девять лет одиночества эти навыки как будто атрофировались. Режим «дом-работа-дом» исключал подобные «тренировки». МЧСники, работавшие бок о бок с Николашей, не смели демонстрировать какие-либо другие симпатии, помимо дружеских. Никаких шуточек, никаких намёков! Димка, лучший друг Коли, внимательно следил, чтобы эта закономерность нигде не просела.