Нежная мятежница

 — Ну а теперь договаривай уж все, что ты хотела мне сказать.

Она пожала плечами, пытаясь уйти от ответа. Но это не сработало. Энтони был слишком близко, чтобы кокетничать. От его объятий кружилась голова. Глаза смотрели так нежно и тепло. Губы призывно напряглись. Он почти не дышал, ожидая ответа.

— Я люблю тебя, — произнесла она тихо и тут же оказалась в таких сильных объятиях, что стало трудно дышать, и она даже тихонько вскрикнула.

— О Боже, Рослин, я боялся, что никогда не дождусь от тебя этих слов! Это правда? Ты меня любишь, несмотря на то что я был таким ослом в доброй половине наших стычек?

— Да, — рассмеялась она, опьяненная столь горячей и искренней реакцией мужа.

— Ну тогда пора, наверное, тебе прочитать записку Джеймса.

Такого продолжения Рослин ожидала в данный момент меньше всего. Однако Энтони уже выпустил ее из объятий, осторожно поставив на ноги, и отошел в сторону. Ничего не оставалось, как расправить бумагу. Особого любопытства она не испытывала и начала читать записку скорее в силу необходимости. Послание, адресованное действительно ей, было довольно коротким.

«Поскольку Тонни оказался слишком тупоголовым, чтобы самому рассказать все, я подумал, что это следует сделать мне. Знай, та маленькая шлюшка из таверны, в связи с которой ты обвиняешь Тонни, была на самом деле моей в тот вечер. Возможно, она и остановила свой выбор сначала на нем, но оказалась в постели со мной. Так что ты ошиблась относительно своего парня, милая девочка. Уверен, он любит тебя».

Прочитав записку, Рослин растерянно посмотрела на мужа. В глазах ее стояли слезы. Он нежно обнял ее, вновь притягивая к себе.

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Энтони?

— Ты же меня простила, не так ли?

— Но ты был не виноват!

— Тсс, сладкая моя. Все это не имеет теперь никакого значения, правда? Ты единственная женщина, которая нужна мне, которой я хочу обладать с того самого момента, как увидел впервые… Увидел, как ты подглядывала в окошко бального зала, выставив в мою сторону свою очаровательную маленькую попку.

— Энтони!

Он громко, не таясь, засмеялся, не забыв, однако, понадежнее обвить ее руками, чтобы не получить оплеуху.

— Но все обстояло именно так, дорогая. Я был пленен тобой мгновенно.

— Не очень-то верится. Для такого развратника, каким ты был…"

"— Я и сейчас такой, — неожиданно поспешил заверить он. — Ты же не хочешь, чтобы я стал вдруг приверженцем всех принципов морали, не так ли? Нет, я знаю. Иначе нам пришлось бы заниматься любовью исключительно в полной темноте, в соответствующей одежде, которая позволяла бы соприкасаться нашей коже лишь в тех местах и тогда, когда без этого уж совсем нельзя обойтись… Ой! — прервался он, поскольку Рослин довольно чувствительно его ущипнула.