Нежная мятежница

Энтони с нескрываемым презрением и злостью сверлил Джорди взглядом в течение нескольких секунд. Затем, резко взяв Рослин за локоть, направился к выходу. Держал он ее так крепко и шел так быстро, что она не смогла даже повернуть головы, чтобы бросить прощальный взгляд на кузена.

Вскоре они уже были на улице. Никакого экипажа Рослин не увидела, лишь конь мужа, которого держал под уздцы уличный мальчишка, приветствовал их радостным ржанием.

— Почему же все-таки ты пришел сюда еще раз? — спросила она, решив опередить возможные вопросы мужа.

— Чтобы проводить тебя домой.

— Но ты не мог знать, что я здесь. Хотел убедиться, что Джорди уехал?

— И это тоже.

— Так ты все-таки знал?

— Нет, пока не услышал, как ты пытаешься подобрать самое отвратительное, мерзкое и грязное ругательство, чтобы обозвать своего кузена. Правда, безуспешно."

"Так, значит, он слышал разговор почти с самого начала. Сказала ли она что-то такое, что ему не следовало слышать? Вроде бы нет на этот раз. Но Энтони тем не менее был явно раздражен.

— Тебе следовало повнимательнее отнестись к его людям. Оказывается, они продолжали следить за нашим домом… из парка. Когда я поехала в банк, они последовали за мной и…

— Да, Джереми упомянул в разговоре со мной о том, куда ты собиралась ехать. Представь мое удивление, когда после этого я вдруг обнаружил тебя здесь.

Во фразе звучало явное недоверие.

— Черт побери, Энтони! Я же не знала, где он живет. Даже захоти я его навестить, как бы я могла сделать это? Просто тем двум болванам, которых он нанял, вовремя не сообщили, что игра закончена.

— Правдоподобно, — только и произнес он в ответ, бросая мальчишке монету и запрыгивая на коня.

Рослин несколько секунд в нерешительности смотрела на протянутые за ней руки. Перспектива сидения всю дорогу домой впритирку с Энтони на крупе лошади ее отнюдь не вдохновляла. С гораздо большим удовольствием она взяла бы извозчика. Но такового поблизости не оказалось. Пришлось повиноваться. Через мгновение муж поднял ее, усадив между своих ног. При этом ее бедра, естественно, оказались на его. Более того, удержаться при езде Рослин могла, только держась за мужа. Краснея, она обняла его, прижимаясь к его широкой груди.

Это была возбуждающая скачка, во время которой она опять билась над дилеммой своих чувств и рассудка. Она вновь была окружена его теплом, ноздри жадно втягивали запах его тела, но мозг напоминал о той проклятой сделке, которую они заключили по ее настоянию. Как бы поскорее покончить с ней? Как хочется вернуться в его постель просто так, безо всяких дурацких условий.

Глава 39

Как долго они ехали, Рослин не знала. Может, несколько минут, а может, целую вечность. Сладостная зыбкая пелена, не нарушаемая ни единым словом, оградила ее от внешнего мира.