Нежная стерва, или Исход великой любви

В гостинице Марина рухнула на кровать прямо в сапогах и шубе, мгновенно отключившись. В девять утра, открыв глаза, обнаружила, что лежит в одном белье, а все вещи аккуратно сложены в кресле.

– Розан! – заорала она, садясь в постели и морщась от сильной головной боли. – Иди сюда, сука позорная! Что за дела?!

Он вошел полностью одетый, пахнущий одеколоном:

– Я тебя урою! Предупреждала ведь!

– Дура ты, Маринка! – вздохнул Розан. – Что я, некрофил – бесчувственную девку трахать? А ты вообще не шевелилась, текилой своей накачавшись. Жалко стало – брюки узкие, водолазка в обтяг, сапоги еще…

Марине стало стыдно.

– Извини, если обидела, – произнесла она, пряча глаза.

– Вставай, пьянь, собираться надо, поесть где-нибудь и рынок этот чертов искать, а то вдруг он далеко.

Они спустились в ресторан. Коваль выпила только кофе и выкурила пару сигарет, зато Розан оторвался по полной, заказав внушительный завтрак.

К рынку подъехали минут за десять до встречи. Розан отошел подальше, а Марина, повесив сумку с папкой на плечо и прижав ее локтем, исподтишка огляделась. Как говаривал покойный Рэмбо, сначала узнай, в какую сторону ломиться будешь, если что-то не так пойдет. «Чисто поле, черт его дери, даже спрятаться некуда – все, как у Розана на лысине», – бормотала она, осматриваясь. Огромная площадь перед забором, огораживающим рынок, была совершенно пустынна. Если на здании рынка сидит снайпер, то шансы даже не ноль, а минус сто. Здорово…

Интересно, как это Строгач собирался страховать ее тут?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил Марину подпрыгнуть:

– Здравствуйте, Марина Викторовна! Не думал, что вы такая пугливая.

Она повернулась, и все поплыло – перед ней стоял Егор. Коваль даже не видела человека, сопровождавшего ее мужа, смотрела только на Егора… Похудевший, лицо в желто-зеленых синяках, разбитые губы…

Она увидела наручник, сковывающий его с провожатым, и ключ, который мужичок крутил на пальце.

– Да, – Коваль полезла в сумку и достала папку. – Отстегните наручник.

– Не дурите, Марина Викторовна! Сначала бумаги и подпись.

– Егор – левша, он не пишет правой рукой.

– Косяк, – пробормотал мужик, отстегнув наручник. – Берите ручку, Егор Сергеевич.

Малыш разминал затекшую руку, и в этот момент на площадь ворвался милицейский «уазик», из которого выскочили трое в масках, полоснув из автоматов мужчину. Марина толкнула Егора на землю, падая сверху, но их подняли и запихали в машину. Включив сирену и мигалки, «уазик» понесся куда-то, и на переднем сиденье она почему-то увидела Розана.