Нежная стерва, или Исход великой любви

Я прошу тебя, не трогай его, ладно? – Марина взяла лицо Егора в свои ладони и заглянула в глаза. – Пообещай мне!

– Детка, у меня такое чувство, что ты влюбилась. Или я не прав?

– Не прав! Только одному человеку на этом свете я говорила о любви – тебе. И сейчас скажу – никогда я не смогу уже полюбить кого-то, у меня есть только ты.

Малыш улыбнулся, и они слились в страстном поцелуе, отрешившись от всего. Даже возвращение из милиции Марининой охраны не отвлекло их друг от друга, они продолжали до тех пор, пока Розан не заголосил на весь двор:

– Нет, вы гляньте – мы, значит, на киче паримся, а она тут семейную идиллию восстанавливает! Коваль, у тебя совесть есть?!

– Нет! – заверила она, оторвавшись от мужа. – Я куда-то отлучилась, когда ее раздавали. Вас, смотрю, отпустили?

– Отпустили, – буркнул Хохол, у которого правая скула отливала фиолетовым, а глаз заплыл.

– Господи, что это у тебя? – спросила Марина, глядя на телохранителя.

– Повздорили немного, – пожал он плечами. – Фигня, пройдет!

– С кем повздорили? – не отлипала Коваль, тяжело поднявшись на ноги со скамейки, на которой сидела, и взяв его за подбородок. – У тебя же глаз кровью затек, Женька! Надо к врачу!

– Пусти, не надо мне никуда, – вырвался он. – Можно, я спать пойду?

– Иди, конечно… – растерянно сказала она, и Хохол быстренько ретировался. – Розан, что произошло?

– Навернул менту какому-то, еле-еле его отмазал, закрыли бы на хрен! – сплюнул тот. – Хорошо еще, что Гордеенко концовку разговора сам слышал, там хорек этот по-любому в рыло просил, ну, Хохол уважил просьбу.

– Так что случилось-то? – спросил Егор, усаживая Марину обратно и накрывая полой куртки.

– Да шкет какой-то в погонах высказался на тему, что, мол, Коваль наша спит с каждым встречным, ему, мол, черт какой-то рассказывал, что сам лично ее пер, извини за подробности, Маринка. Ну, Хохол вспылил и врезал ему с левой, тот зубами подавился, и понеслось – всем подкинули, у меня вон тоже губы вздулись. Суки ментовские! – Он потрогал опухшую губу. – Хохлу-то не привыкать, он из двенадцати лет пять, наверное, в ШИЗО провел, а я – мальчик нежный, я там редко бывал.

– Нежный! Надо же, менты им подкинули! Вы мужики или кто? Ладно, спать пора. Серега, домой не езди, оставайся у нас, мне так спокойнее будет. Дашка в гостевой постелет.

– А сама придет утешить? – подмигнул он.

– А это уж как пожалуешься! – захохотала Марина. – Идем, Егор.

– Отнесу? – предложил он, но она отказалась:

– Нет, сама пойду, ты только поддержи немного, правая совсем никуда не годится.

И они поковыляли к дому – Егор, Розан и между ними – Коваль, припадая на одну ногу.