Нежеланный ребенок мажора

Надо заставить себя дышать и отвернуться. Но я столбенею, когда моя мечта стоит передо мной. Но я для него пустое место. Тимофей на меня даже не смотрит.

– Бабуль, – улыбается он Нонне, опираясь на дверной косяк.

И когда он это делает, его мышцы играют под кожей и напрягаются. Почему-то это зрелище заставляет меня почувствовать резкую жажду. Тимофей ужасный. Гадкий. Но не признать тот факт, что он чертовски хорош, я не могу.

– Тебе не стыдно, Тимофей?! – пытается поучать внука Нонна. – И почему ты до сих пор не одет?

– Времени вагон, я скоро, бабуль, и нет, мне не стыдно. Стыдно, у кого видно, – смеется он, вероятно думая, что потрясно шутит.

Даже бабушка ему не указ, вот ведь бесстыжий.

– Не хочу даже слушать, что там у тебя видно! Скорее одевайся, ждем тебя внизу.

– Зато эти вон хотят, смотри, как вылупились, – поворачивает он голову в нашу сторону, и я просто со стыда сгораю.

Сестра, стоящая рядом, как-то странно дышит. Бросаю на нее взгляд, она же не отрывает свой от Тимофея. Я бы сказала, что это неприлично, если бы сама только что не пялилась на него как на божество.

Вот действительно, зачем мы тут стоим? Позорище!

– Ведешь себя как мальчишка! За уши бы тебя оттаскать, так ведь не достану, вымахал вон! – кипятится бабуля, вызывая очаровательную улыбку на лице внука. Он мгновенно меняется, улыбаясь ей по-доброму, с видом плюшевого медведя, на которого невозможно злиться.

– Разве я плохо себя веду, ба?

– Не прикидывайся. Говорят, ты Варечку обижаешь.

– Кто это говорит? – снова резкая метаморфоза и жесткий взгляд на меня. – Она сама? Или моя мамочка? Они сами знают, что нужно сделать, чтобы я был милым. Освободить территорию от своего присутствия.

Тон Тимофея настолько холоден, что даже бабушка не находит что сказать. И пока она тушуется, внук закрывает дверь прямо перед ее носом.

Тут же юркаю мимо сестры в комнату за сумочкой, а потом мы все вместе спускаемся вниз, чтобы дождаться Павла Петровича и Тимофея.

Мы едем на прием все вместе, а потом Тимофей просто-напросто сливается, хотя ему и велено караулить меня. Зачем-то ему постоянно поручают следить за мной, словно я маленький ребенок. То ли муж сестры не понимает, что мне двадцать, то ли он считает, что несет за меня ответственность.

А я и рада, что рядом нет Тимофея. Не хочу я, чтобы он за мной следил. Каждый раз, когда он рядом, кажется, что он мне глубже вгоняет нож в сердце. Тот самый, что вонзил ночью, когда мы переспали.

Воспоминания обрывками проносятся в груди и причиняют боль.

Он меня не узнал.

Подумал, что спал с какой-то случайной девушкой. Одноразовое удовольствие. Даже не понял, что был первым. Что я добровольно отдала ему самое дорогое, подумав, что он в полном сознании и понимает, кто перед ним.