Нежеланная дочь

Я возьму девочку под наблюдение, — благодарю Лебедева."

"Несколько долгих секунд Костя не мигая смотрит мне в лицо и сразу же уходит. Не знаю, что он хотел от меня услышать. Я не могу просто так прийти в класс, или вызвать девочку в свой кабинет, и заявить: «Ева, ты зачем толкнула мою дочь?!» Тем более, когда нет никаких доказательств. Ее родители тут же обвинят нас в педагогической некомпетентности и психологическом запугивании ребенка. Но и оставить без внимания тоже не могу.

— Почему он пришел к тебе, а не к классному руководителю? — Сергей хмурым взглядом провожает черный внедорожник, выезжающий из нашего двора.

— Не знаю.

— Ты уверена, что он сказал правду?

— Сережа, я не знаю. Я попрошу Ольгу Васильевну понаблюдать за Евой. Она, как классный руководитель лучше знает детей. Уверена, у нее получится донести, какие могли быть последствия такого поступка, не только до головы Евы.

* * *

— Полина, он прав. Никогда не думала, что это скажу, — сетует мама, когда я ей все рассказала. Она никогда не произносит имя Кости вслух. Только безликое «он». — С Евой нужно провести беседу. Может сделать это как опрос всего класса или что-то подобное?

— Ольга Васильевна уже провела классный час на эту тему. А чтобы устроить беседу или опрос психолога, нам опять же нужно получить разрешение у родителей.

— С каких это пор? — удивляется мама.

— С тех самых, как только от родителей начали сыпаться жалобы в департамент образования, что над их детьми «ставят психологические опыты». Сейчас без письменного согласия мы мало что можем сделать.

— Бред! А в класс заходить — вам тоже разрешение нужно?

— Пока еще нет.

* * *

С одной стороны я рада, что мне известна правда, а с другой — совершенно не знаю, что можно предпринять, чтобы ребенок понял, что так делать нельзя. По поведению Евы я не заметила, что она в чем-то раскаивается. А это, пожалуй, самое страшное.

Заглядываю к Ольге Васильевне после уроков.

— Можно?

— Заходите, конечно, Полина Аркадьевна! — Оля встает из-за стола.

— Сиди. Настоялась уже за день. — Прохожу и сажусь за первую парту. — Как дела в классе?

— Да, — мажет рукой коллега. — Так себе. Из хорошего только то, что нет ничего плохого.

— Уже хорошо, — усмехаюсь и делюсь не очень приятной новостью.

Но для классного руководителя 6-А она не оказалась большим сюрпризом.

— Я почему-то так и подумала, — отвечает Ольга Васильевна.

— Вот как? — удивленно смотрю в ожидании объяснений.

— Я давно начала замечать, что между девочками, Евой и Дариной, иногда возникает напряженность. Но я не предполагала, что она может перерасти в жестокость. А сейчас, — коллега тяжело вздыхает, — сейчас, когда Дарины нет, с Евой никто не хочет общаться. Совсем. Даже Рома отказывается с ней сидеть. А ведь она ему нравилась.