Нежеланная дочь

 — Все-таки это ее праздник.

— Как скажешь, — соглашается Сережа.

Отворачиваюсь от детей и поворачиваюсь к столу.

— Налей мне воды, пожалуйста, — прошу мужа.

Делаю небольшой глоточек, чтобы смочить губы. Пить всегда хочется, но сегодня я превысила все допустимые нормы.

— Сергей, я могу пригласить вашу жену на танец? — раздается над самым ухом.

— Если она сама не против, — отвечает муж после секундной паузы.

А я только сейчас замечаю, что звучит медленная музыкальная композиция, а надо мной возвышается фигура Лебедева.

— Полина Аркадьевна, пожалуйста, — просит Костя, протягивая мне руку.

На нас смотрят слишком многие, и мой отказ будет выглядеть немного странным, ведь никому неизвестно, кто мы друг другу. Тем более Лебедев не первый, пригласивший сегодня меня танцевать. Бросаю взгляд на Сережу, ловлю еле заметное движение его ресниц и… подаю руку бывшему мужу.

Мы выходим в середину зала, и Костя кладет руку мне на талию.

— Спасибо, Полина, — произносит он.

Пожимаю плечами вместо ответа.

Немного странно спустя столько лет оказаться в том самом месте, где мы с Костей уже танцевали. Я только сейчас об этом подумала, невольно вспомнив ту счастливую девчонку, которая смотрела влюбленными глазами на такого же влюбленного юношу. Жизнь странная штука. Могли ли мы тогда знать, что спустя столько-то лет, окажемся в этом же самом месте, но будем уже другими, совершенно чужими друг другу? Я думаю, что нет. Заранее знать этого никто не может. Ведь никогда не угадаешь, что ожидает тебя за тем или иным поворотом судьбы.

— Чудесно выглядишь, — нарушает молчание Лебедев.

— Спасибо.

Костя нисколько не изменился. Даже сейчас он производит чарующее впечатление, если не считать легкой грусти в уголках глаз.

— Кто возьмет твое классное руководство?

— Громова пока думает. — Невольно улыбаюсь, вспоминая, как восприняла новость о моем скором декрете Анастасия Юрьевна. — Это ты настоял, чтобы Филипп продолжил учебу в кадетском корпусе? — меняю тему.

— Нет. Это его решение. Я совсем не в восторге, но не хочу навязывать ему свое мнение.

С удивлением смотрю на бывшего мужа. Раньше он таким не был.

— Даринка будет скучать по нему, — невольно признаюсь.

— Полина, у тебя удивительная дочь! — произносит он, не скрывая восхищения в голосе.

— Не нужно… — прошу его.

Но Лебедев все равно продолжает:

— Ни слова, ни мои извинения не стоят того, что ты сделала. Ты даже не представляешь, как я обо всем жалею, и безумно благодарен, что ты не запретила нашим детям общаться.

— Было бы очень глупо вмешивать детей в наши разборки. Им это совсем не надо.

— Не надо, — эхом повторяет он. — И спасибо, что не вычеркнула меня из ее жизни.