Нежеланная дочь

 — Пожалуй, краснота склеры — единственное, что удержало меня на больничном.

А случайная встреча с Роксаной Алазаровой переросла в нечто большее, чем просто отношения врача и пациента.

— Как муж? — продолжает «допрос» Роксана.

Я могу только улыбаться. Потрясение и страх потерять друг друга выкинуло нас, как говорят сейчас дети, «на новый уровень». Желание быть ближе, видеть и прикасаться обострились, словно у нас с Сережей наступила вторая молодость. Не надо говорить, что блистер с противозачаточными таблетками я выкинула сразу же, как вернулась домой. Роксана долго ругала меня, что я столько лет пила гормональные таблетки, профессионально и красочно рассказывая о последствиях. Тем более, если Сергей прав, они нам совсем были не нужны. Но почему-то это мы с ней откинули сразу.

— Камилла точно так же могла втихаря пить таблетки, а потом обвинить мужа в бесплодии, — качает головой Роксана.

— Зачем, если она потом сразу забеременела?

Я не совсем понимала, зачем это было нужно Камилле. Не хочешь ты ребенка, так и скажи так, но она выставила виноватым Сергея.

— И что? Камилла просто не хотела связывать себя с Сергеем общим ребенком. Вот и все! Это же элементарно! А сейчас, когда «нужный» брак у нее не сложился даже несмотря на детей, она готова уже на любой. На безмужье, как говорится и бывший сойдет.

Возможно, что так все и было. Но от этого становилось еще хуже. Получается, я ничем не лучше Камиллы. Я никак не могу перестать казнить саму себя.

— Нет, Полина. Ты сразу сказала Сергею, что не хочешь детей. И он сам принимал решение, уже зная это, — пыталась переубедить меня Алазарова.

— Но ведь он хотел… А я…

— О том, что он хотел, он не сказал ни слова! Так? Так! Полина, в этом твоей вины нет. А если хорошенько разобраться, то тогда уж виноваты оба.

— Мы потеряли столько времени, а сейчас уже слишком поздно что-то изменить.

— Ничего не поздно! — горячо восклицает Роксана. — Всего-то половина второго! — добавляет она шутя, хотя, я думаю, она прекрасно поняла, что я имела в виду.

Роксана долго убеждала меня, что тридцать шесть — еще не срок ставить на женщине крест, что сейчас очень многие только начинают рожать после тридцати. И у нас с Сергеем еще может родиться вполне здоровый ребенок. Тем более, что никаких отклонений в моих анализах она не увидела.

К совету Роксаны — предохраняться в течение двух месяцев, чтобы хоть немного вывести гормоны из крови — нам пришлось прислушаться. Он вызывал возмущение только у моего мужа.

— Полина, я чувствую себя семнадцатилетним сопливым подростком. — Сережа считал это абсолютно бессмысленным и ни на что не надеялся.

Я тоже изо всех сил старалась побороть в себе тот страх, который так долго преследовал меня.