Нежеланная дочь

Еще одной не очень приятной неожиданностью для меня оказалось, что Костя является председателем родительского комитета, и все родители абсолютно довольны его работой.

Недовольной была только я. Потому что волей-неволей, но мне приходилось сталкиваться с бывшим мужем, который без обручального кольца на пальце вел себя совершенно по-другому. И это было заметно даже с закрытыми глазами. Я каким-то шестым, седьмым, восьмым чувством улавливала его присутствие, даже если не видела. Импозантный, магнетически притягательный и… свободный. Именно это давало ему ту непринужденность, которая заставляла обращать на себя внимание. На родительских собраниях ему, как председателю родительского комитета, всегда давалось слово. К его мнению прислушивались, и мамочки с восхищением внимали каждому слову. После каждого собрания он неизменно оставался, сидя за последней партой, и терпеливо дожидался, когда все уйдут, и только тогда подходил к моему столу. Его не смущало ни время, ни то, что в конце класса меня ждет муж. Но опять же, у него была не просто праздная болтовня, а действительно важный вопрос или вопросы.

Я не говорю уже о том, что присутствие Лебедева в моем кабинете теперь стало довольно частым явлением. И несмотря на то, что Костя приходил исключительно по школьным моментам, меня все равно это ужасно напрягало. Не раздражало, а именно напрягало. Мне казалось, что даже после ухода бывшего мужа, остаются его запах и аура, как невидимое напоминание, что он здесь был. И как бы я ни старалась, но этот запах не выветривается. Мой кабинет словно пропитался Лебедевым.

И это я чувствую каждый раз, стоит мне только войти в класс.

Глава 30

За окном падает крупными хлопьями снег. Медленно. Завораживающе. Красиво. Любуюсь белоснежным хороводом, выпав на мгновение из реальности. Громкий бархатный баритон и следом знакомый мужской смех, доносящиеся через открытую дверь из рекреации, заставляют сжаться и оторваться от волшебного великолепия.

— А вы, Константин Владимирович, шутник! — Узнаю голос коллеги.

Мысленно даю себе подзатыльник, что оставила дверь открытой. Теперь уже не закроешь… И буквально через несколько секунд в дверном проеме появляется высокая фигура Лебедева. На его пальто еще видны следы снега.

— Ну и погодка! — сообщает он будничным тоном. — Здравствуй, Полина… Аркадьевна!"

"Еще один момент, от которого хочется скрежетать зубами: теперь Костя не нарушает субординации, обращаясь ко мне исключительно по имени-отчеству. Только между ними всегда проскальзывает едва заметная пауза, словно насмешка, и это раздражает еще больше, чем если бы он просто называл по имени.

— Здравствуйте, Константин Владимирович, — без особой радости в голосе вежливо отвечаю на приветствие.