Нежданчик для Биг-Босса

Ты точно так же в свое время зарабатывал боями и не считаешь это зазорным, а вот Костаса презираешь отчего-то.

— Уела ты меня, Марин.

— У меня нет желания тебя уесть, Глебушка, я просто хочу донести свою позицию. Вы шли разными путями, но не сидели сложа руки. А вот твоя Марина… Костас меня хотя бы любит."

"— Я не знаю, Марин, честно, что делать с Попадакисом, — зажимаю пальцами виски и массирую, чтобы унять вновь ноющую боль. Она возникает, как только я думаю о доморощенном доме престарелых, которых наша семья продолжает спонсировать. — Я понимаю, что он ответственен за родных, помогает им деньгами из-за границы, поддерживает. Другой мог бы бросить семью и жить припеваючи, но он скрыл истинное положение вещей и заставил считать его альфонсом. Долгое время. Мне нужно сначала перестроиться, а потом принимать решение. Но и ты пойми, что старики не больные, не немощные, они могли бы работать и хотя бы привести свой дом в порядок. Я хочу остаться тут еще ненадолго и попробовать обратиться в социальные фонды, чтобы им нашли посильную работу или оказали помощь. Если не получится, отремонтируем дом сами, а там разберемся. Но ты пойми, мне сейчас совершенно не до этого! Работы — валом, надо возвращаться в офис, с Данькой разобраться, а еще… — обрываю себя, пытаясь справиться с эмоциями. — Почему ты считаешь, что Рита меня не любит? — спрашиваю, вспомнив слова сестры.

— Не знаю, такая, как она, относится к мужчинам как к денежным мешкам. Какой побольше, такой и берет, — с презрением отвечает сестра. — Глеб, давай по душам, а? Ты же не любишь ее, я не поверила в спектакль, который ты продемонстрировал, ни на секунду.

— И чем я себя выдал? — интересуюсь тихо, оглядываясь вглубь дома, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Ни Рита, ни старая карга — тещенька.

— Ничем, ты очень мил и приветлив, даже слишком, настолько, что скажется, что на зубах сахар скрипит, но я тебя знаю как облупленного, ты не стал бы так лебезить без какой-либо цели. Чего ты хочешь? — понизив голос до шепота, вопрошает сестра, глядя на меня с беспокойством. Вижу, что переживает за меня, готовая броситься на амбразуру, если понадобится. Мы друг за друга всегда горой, так было и будет.

— Нужно, чтобы Рита сама со мной решила развестись, это же очевидно, — усмехаюсь, откидываясь на спинку плетеного кресла.

— Как это возможно, если ты ангел во плоти?

— Это пока, Марин, пока, чтобы бдительность усыпить…

— Не проще было бы сразу подать в суд? Серьезно! Я не понимаю, — качает головой сестра, недоуменно хмурясь.

— И проиграть? Я же рассказал, как она меня ловко поймала.