Неземная гроза

Чем дальше мы уезжали, тем меньше она реагировала на окружающих. К тому моменту, когда мы приехали сюда, она полностью отгородилась от нас. Я думаю, что все, что говорилось или делалось в этом доме, не имело для нее никакого смысла.

Лейла знала, что ей не должно быть никакого дела до этого, и все-таки не удержалась и спросила:

— Если я смогу вывести ее из этого состояния, что тогда?

— Она будет иметь все, что я могу дать ей. Все, чего желала бы моя сестра для нее.

Лейла пристально посмотрела на него, глубоко тронутая чувством, которое сквозило в этих простых словах.

— Там, где речь идет о правах ребенка, я придерживаюсь твердого убеждения, что дети должны быть защищены от несправедливости. У вас нет причин для беспокойства, госпожа Дитерли. Я буду обращаться с Аделью так, как если бы я был ее отцом, а она моей дочерью.

— Я не сомневаюсь в этом, — заверила его Лейла спокойно.

— Благодарю вас. Тогда, может быть, пойдемте к ней.

Он повел ее по широкому коридору.

— Это флигель с детскими комнатами. Комнату Адели сохранили в том виде, в каком она содержалась до ее исчезновения, в надежде на ее возвращение. Это могло бы пробудить в ней рано или поздно какие-нибудь воспоминания.

— Как долго она пробудет здесь?

— Пока мы с Катрин не поженимся.

— И когда же это произойдет? — Слова соскользнули с языка, прежде чем Лейла успела опомниться.

Ответом ей был жесткий взгляд.

— Не слишком скоро, насколько я понимаю.

— Разве вы не назначили дату?

Было безумием задавать такие личные вопросы, но какая-то неодолимая потребность узнать все толкала ее на это, заставив пренебречь соображениями здравого смысла.

— Теперь это будет зависеть от состояния Адели. Мы с Катрин уже договорились перенести дату бракосочетания на более поздний срок, чтобы дать девочке привыкнуть к новой обстановке.

— Мисс Хардинг не возражает взять на воспитание ребенка вашей сестры?

В его глазах мелькнула насмешка.

— Катрин никогда не скажет «нет» тому, что я хочу. Уж на это-то я могу рассчитывать.

Стопроцентно. Лейла вспомнила тот разговор с Катрин Хардинг у себя в доме. Сцена была подготовлена, артисты на своих местах. Она была здесь посторонним человеком, на что ей решительно указали, и ей надлежало заниматься тем единственным делом, ради которого она и находится здесь.

— Комната Адели? — спросила она, когда Фарли остановился перед одной из дверей.

— Да. Я займусь Мириам, а вы побудьте с Аделью.

Лейла кивнула, и он открыл дверь.

Это была красивая комната, выдержанная в розовых и белых тонах с пятнами лимонного цвета. Оконные шторы украшали мягкие рюши, придававшие комнате особое очарование, а две односпальные кровати были застелены стегаными одеялами.