Незавидный холостяк

– Привет, – сказала я, когда она подняла трубку с ворчливым «Ну что там опять?» – Я хотела спросить, как ты к Платону относишься?

Звонок Платону закончился не так прекрасно. На свидание с Женькой он немного удивленно, но все же согласился, но потом напряженно спросил меня:

– Ты не знаешь, где Кир? Не могу ему дозвониться, на съемки он не приехал.

– Не знаю и знать не хочу, – отрезала я.

– Что-то случилось?

– Ничего. Просто я его ненавижу.

Платон скомканно попрощался, а я убрала телефон и сглотнула неуместные, невесть откуда взявшиеся злые слезы. Ненавижу! Ясно? Всем ясно?!

Кольцо холодило кожу. Давно пора было его выбросить. И начать новую жизнь. Он же хотел, чтобы я попробовала другие варианты? Так я попробую – никому мало не покажется!

Я снова пролистала список контактов, облизываясь, как у витрины с пирожными.

Кирилл: прощание

Еще несколько мгновений, долгих, как декабрьская ночь, Смерть медлила.

Интересно, как это будет.

Может, стоило выпить принесенный кофе? И не пришлось бы просить…

Но потом она тихо засмеялась и снова зарылась пальцами в мои волосы, оттягивая голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Что, словил экзистенциальный кризис, дорогой? Ровно за год до окончания возраста молодости? А когда же ты будешь в президенты баллотироваться? Уже пора начинать готовиться, Кир. Пора начинать!

Она отпустила меня и толкнула в грудь, глядя снова насмешливо и зло. Зрачки вновь собрались в почти невидимые точки в море младенческой голубизны.

– Кончай решать сегодняшние проблемы вчерашними методами, Кир, – серьезно сказала Смерть. – У всех есть прошлое. Оно не всегда виновно в настоящем. Тебе сейчас хреново не потому, что ты разбил мне когда-то сердце. И не потому, что тебя кто-то обидел и теперь надо уйти на болота и наесться там жабонят. Тебе хреново из-за того, что ты сделал. Сам. Сейчас. Из-за того, что другие люди приняли свои собственные решения. Которые не имеют отношения к твоему прошлому. Не ищи ответы здесь. Не ищи их у меня. Иди страдай в какое-нибудь новое место.

Она встала, поправила цветастую юбку – ту, про которую в «Нотр-Дам де Пари» Феб поет: «Quand ses mouvements me font voir monts et merveilles… Sous son jupon aux couleurs de l’arc-en-ciel». Она так движется, что мне открываются чудеса под ее радужной юбкой. Чудеса.

Демонстративно уронила свой все еще полный стаканчик с кофе в урну.

Усмехнулась, добавив:

– И пойми, наконец, чего хочешь ты сам.

А потом ушла. Совсем ушла, даже не обернувшись. А я все-таки выпил остывший лавандовый раф, надеясь на высшую милость. Но он был просто слишком сладким.

Майя приехала в гостиницу через полчаса после моей смс.