Незавидный холостяк

Почему я никогда не замечала, что кофе горький? Зачем люди его вообще пьют, это же невкусно! Они просто договорились, что взрослые должны испытывать горечь, одни радости вкушать – слишком инфантильно?

Я встала и распахнула холодильник. Разумеется, это был Женькин холодильник, в котором скучал йогурт без добавок, пакетик рукколы и вонючий сыр с плесенью.

Взрослая жизнь.

Зато в морозилке нашлась спрятанная за формами для льда и пакетом брокколи упаковка малинового мороженого. Я выудила ее под тоскливым взглядом Женьки, открыла крышку и взяла десертную ложку. Чайная была слишком маленькая, а до столовой я еще не обнаглела.

– И почему именно Швеция?

– Можно не в Швецию, – я нагребла в ложку мороженого и засунула ее в рот целиком. – Можно Эмираты.

– Какая связь? – опешила Женька.

– Там шейхи, – пояснила я. – Буду двадцать третьей женой. Прикольно же.

– Ты?..

Ее спасало только раннее утро и уколы ботокса в лоб. Иначе тщательно ухоженные брови моей подруги уже вылезли бы за пределы лица.

– А что такое? Я еще думала согласиться на предложение одной из девчонок – ей нужна напарница-госпожа, работать на элитных вызовах, мужиков из правительства лупить плеткой и страпонить. Но в Питере мрачновато, подожду, пока они зимой в Сочи все приедут.

– Это ты бредишь или я брежу? – Задалась вопросом Женька, снова подставляя чашку под струйку кофе из кофеварки.

– Ты права, – вздохнула я. – Я брежу. Мне нужно в Индию, искать себя. В Тибет. В Катманду?

– Господи боже мой, давай вернемся к плеткам и страпонам, а? – жалобно попросила она. – Так хотя бы на глазах будешь.

– Прости, я плохая подруга, – покаялась я внезапно. – Так и не спросила тебя, чем закончилась история с кольцом Сереги.

Мне было неинтересно, но я чувствовала, что меня несет, а она к этому совершенно не готова. Не понимает – всерьез я или шучу. Я и сама не особо понимаю, но мне все равно. Нет никакой разницы. А для нее есть.

– С кольцом…

Женька отодвинула от себя чашку, потерла ладонью лоб, словно вспоминая, кто все эти люди и вдруг… заплакала."

"Видеть Женьку – наглую, слегка циничную, безупречно элегантную и непробиваемую Женьку вдруг такой, какой она была в последний раз лет в семнадцать, когда рыдала по своей последней первой любви, было неожиданно больно.

– Это было не мне кольцо… – она попыталась вытереть слезы и ответить спокойно, но на последнем слове сорвалась и разрыдалась в голос.

– Господи, а кому?!

Я придвинула поближе к ней свою чашку с кофе. Подумала и придвинула еще и ведерко с мороженым. Разве не для этого существуют эти слишком сладкие сладости с химическим вкусом? Утешать взрослых женщин, которых накрыло этой самой взрослой жизнью.

Но Женька помотала головой, утыкаясь в ладони.