Незавидная невеста

Но я ни разу не получил от него ответа, поэтому думаю, что мои письма не дошли.

— Как такое могло случиться? — пробормотала я, хотя куда сильнее меня волновал надвигающийся шторм.

— Те самые враги, Агата! — с придыханием заявил дядя. — Предатели, которые меня оболгали! О, в столице у меня осталось предостаточно врагов!

И я вздохнула, сказав ему, что враги — это всегда очень и очень плохо. Затем вздохнула еще раз, потому что Драконий Утес уже почти полностью исчез в дождевом облаке.

Гроза вот-вот должна была обрушиться на Вильму.

— Поэтому ты отдашь эти доказательства лично королю в руки, — добавил лорд Корнуэлл. — Либо, если по какой-то причине у тебя это не получится, передай их его кузену, герцогу Раткрафту. Джеймс ближайший советник короля, и тот всегда к нему прислушивается. — Затем произнес: — Это мой единственный шанс, Агата! Но ты должна обязательно проследить, чтобы письмо дошло до адресата.

— Понимаю, — кивнула я. — И чтобы он проникся важностью того, что вы ему написали.

Тут с корабля принялись созывать пассажиров — нас было шестеро, но корабль не шел налегке, его трюмы были полностью забиты бочками с пивом — срочным грузом в столицу, — а потом раздался звон корабельного колокола.

— Не подведи меня, девочка! — произнес лорд Корнуэлл вместо прощания.

Затем вытащил платок и вытер влажный лоб. Руки у него дрожали, и я подумала, что дядя волновался еще больше моего.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала ему. — Но и вы тоже выполните свою часть сделки! Я говорю насчет Олли. Он мне очень дорог, поэтому я прошу вас…

Нас с братом еще вчера вечером переселили в другие, просторные, даже роскошные комнаты, а на завтра Олли был назначен поход к магисту Гундерсону. Но я не знала, что произойдет, как только «Гордость Империи» покинет порт Вильмы, и мое сердце сжималось от тревоги.

Слишком долго я привыкла полагаться на саму себя и защищать брата! А теперь, получалось, я уезжала в далекие края — на материк, — и когда вернусь было ведомо одним лишь Богам."

"Именно поэтому я втихаря оставила Олли половину суммы, которую дядя выдал мне «на булавки» и на обратную дорогу домой. Решила, что «булавки» мне не пригодятся, потому что целая артель швей работала не покладая рук со вчерашнего утра и на «Гордость Империи» были загружены два сундука с нарядами, наспех перешитыми из платьев Абигейл.

Взяла я деньги только на обратный путь для себя и своей горничной, раньше прислуживавшей Абигейл, а теперь по волевому решению дяди отправлявшейся со мной в столицу.

Это, естественно, не понравилось кузине, и Абигейл закатила еще один скандал. Правда, дядя быстро ее угомонил, но я была уверена, что двоюродная сестра мне ничего не простила.