Незаконный брак

Жду вас… Прости, ко мне тут… пришли… – выдавила Дина, глотая слезы, и, отключившись от разговора, сделала шаг к двери, чтобы впустить визитера.

Демьян Ростоцкий сегодня был не при параде – одет в самые на первый взгляд обычные джинсы и свитер с высоким воротом, но даже этот простой наряд очень шел ему. Есть ли хоть что-то, что ему не к лицу? Смерив молодую женщину взглядом, он шагнул вперед, а затем уверенно, точно находился у себя дома, направился все к тому же креслу.

Дина не возражала. Снова заняв стул напротив и еще даже не выпустив из рук мобильник, она судорожно подбирала слова. Что ему сказать, чтобы он понял? Чтобы вошел в ее ситуацию. Или… ей придется поставить ему условие, то есть, считай, шантажировать?

От одной этой мысли ее передернуло.

– Ну что? – поторопил ее Ростоцкий. – Сначала ты не торопишься открывать дверь, теперь молчишь. В чем дело? Ты подумала о нашем разводе? Что тебе посоветовал твой юрист?

Дина сглотнула. Все невысказанные слова точно прилипли к гортани, как прилипают таблетки или капсулы, если запивать их теплой водой вместо прохладной. Но произнести эти слова все равно придется."

"– Моя мама очень больна, – наконец заговорила она. Вымолвленное вслух, это прозвучало странно – как-то отстраненно, точно речь шла не о ней и той, что произвела ее на свет, самой любимой, самой замечательной женщине на свете, а о каких-то совершенно посторонних людях или персонажах из фильма. – Ей нужна операция. Они с отцом приедут сюда… ко мне. Там, где они живут, таких сложных операций не делают.

– И? Что тебе нужно? – Демьян подался вперед, опираясь подбородком на кисть руки, локоть которой поставил на обтянутое джинсовой тканью колено. Рукав пополз вверх, открывая вязь татуировки. – Что тебе нужно от меня? Деньги? Сколько?

Дина смотрела на него, отмечая какие-то мелкие детали, которые ускользали от ее внимания раньше. Едва заметную под темной щетиной родинку на смуглой щеке, чуть выгоревшие местами волосы – элемент стиля или не так давно отдыхал в солнечных южных странах? Лицо мужчины было узким, черты правильными, не смазливыми, разве что нос крупноват, но едва ли это недостаток.

«Его чрезмерно узкое лицо подобно шпаге», – вспомнились ей цветаевские строчки. Как про него написано. Вот только все наоборот – она его жена только на бумаге, но не в Вечности.

Дина мотнула головой и снова разжала губы.

– Насчет стоимости операции пока еще не ясно. Если что, они собираются… продать дом, – с трудом проговорила, ощущая, как разрастается боль в груди, тяжелым камнем давит где-то под сердцем. Дом ее детства, большой, светлый, полный теплых воспоминаний… – Но дело в том, что родители не знают… о моей ситуации.