Шолохов. Незаконный

Вдова казачьего офицера Марья Дроздова страшно издевалась над нашим Иваном Алексеевичем. Лютая была баба. Она тут же и убила его самолично и добровольно».

Соседи по Плешакову рисовали схожую картину, но с дополнительными страшными подробностями.

Мельников Иван Андреевич, 1908 года рождения, уроженец хутора Плешакова: «Ивана Алексеевича Сердинова отпускали к жене обмыться, потом утром привели…

И вот выводят их по одному на допрос: “Как убивал? Где убивал?”

Допрашивали по одному и спрашивали: “Где казначейские деньги?” Кое на кого говорили: “Оставить…”

И оставили Полянского, Мельникова, Оводова, а остальных погнали в Елань. У ворот казармы Мария Дроздова, жена Павла, убила из винтовки Ивана Алексеевича Сердинова, а Матрёна Парамонова добила его мотыкой».

В романе эта жуткая сцена описана так: «Она подошла к Ивану Алексеевичу вплотную, часто и бурно дыша, с каждой секундой всё больше и больше бледнея.

– Ну, здорово, куманёк!

Звенящий, страстный тембр её голоса, необычайные интонации в нём заставили толпу поутихнуть.

И в тишине глуховато, но твёрдо прозвучал ответ:

– Здорово, кума Дарья.

– Расскажи-ка, родненький куманёк, как ты кума своего… моего мужа… – Дарья задохнулась, схватилась руками за грудь. Ей не хватало голоса.

Стояла полная, туго натянутая тишина, и в этом недобром затишном молчании даже в самых дальних рядах услышали, как Дарья чуть внятно докончила вопрос:

– …как ты мужа моего, Петра Пантелеевича, убивал-казнил?

– Нет, кума, не казнил я его!

– Как же не казнил? – ещё выше поднялся Дарьин стенящий голос. – Ить вы же с Мишкой Кошевым казаков убивали? Вы?

– Нет, кума… Мы его… я не убивал его…

– А кто же со света его перевёл? Ну, кто? Скажи!»

«Впоследствии Дарья говорила, что она не помнила, как и откуда в руках её очутился кавалерийский карабин, кто ей его подсунул. Но когда заголосили бабы, она ощутила в руках своих присутствие постороннего предмета, не глядя, на ощупь догадалась, что это – винтовка. Она схватила её сначала за ствол, чтобы ударить Ивана Алексеевича прикладом, но в ладонь её больно вонзилась мушка, и она перехватила пальцами накладку, а потом повернула, вскинула винтовку и даже взяла на мушку левую сторону груди Ивана Алексеевича».

«Отдача заставила её резко качнуться, звук выстрела оглушил, но сквозь суженные прорези глаз она увидела, как мгновенно – страшно и непоправимо – изменилось дрогнувшее лицо Ивана Алексеевича, как он развёл и сложил руки, словно собираясь прыгнуть с большой высоты в воду, а потом упал навзничь, и с лихорадочной быстротой задёргалась у него голова, зашевелились, старательно заскребли землю пальцы раскинутых рук…»

Потом, несколько десятилетий спустя, Михаил Шолохов скажет, что случившееся убийство своими глазами не видел.