Шолохов. Незаконный

Вернувшись от Ежова, Алёхин вызвал Кузьмина и приказал никому о стенограмме случившегося в гостинице «Националь» не рассказывать, а все последующие стенограммы передавать лично ему, не распечатывая.

Свидетелем событий того же вечера в доме Ежова случайным образом стала подруга Евгении Зинаида Гликина. Позже она дала следующие показания: «На другой день [после свидания с Шолоховым] поздно ночью Хаютина-Ежова и я, будучи у них на даче, собирались уж было лечь спать. В это время приехал Н. И. Ежов. Он задержал нас и пригласил поужинать с ним. Все сели за стол. Ежов ужинал и много пил, а мы только присутствовали как бы в качестве собеседников.

Далее события разворачивались следующим образом. После ужина Ежов в состоянии заметного опьянения и нервозности встал из-за стола, вынул из портфеля какой-то документ на нескольких листах и, обратившись к Хаютиной-Ежовой, спросил: “Ты с Шолоховым жила?”

После отрицательного её ответа Ежов с озлоблением бросил его [т. е. документ] в лицо Хаютиной-Ежовой, сказав при этом: “На, читай!”

Как только Хаютина-Ежова начала читать этот документ, она сразу же изменилась в лице, побледнела и стала сильно волноваться. Я поняла, что происходит что-то неладное, и решила удалиться, оставив их наедине. Но в это время Ежов подскочил к Хаютиной-Ежовой, вырвал из её рук документ и, обращаясь ко мне, сказал: “Не уходите, и вы почитайте!” При этом Ежов бросил мне на стол этот документ, указывая, какие места читать.

Взяв в руки этот документ и частично ознакомившись с его содержанием… я поняла, что он является стенографической записью всего того, что произошло между Хаютиной-Ежовой и Шолоховым у него в номере.

После этого Ежов окончательно вышел из себя, подскочил к стоявшей в то время у дивана Хаютиной-Ежовой и начал избивать её кулаками в лицо, грудь и другие части тела. Лишь при моем вмешательстве Ежов прекратил побои, и я увела Хаютину-Ежову в другую комнату».

Контроль за номером Шолохова продолжался десять дней. О случившемся он не знал и съезжать не торопился. Заглянул как-то к Евгении на работу, но там сказали, что она взяла отпуск.

В сентябре Хаютина-Ежова уехала в санаторий. Оттуда писала Ежову: «Потерять тебя, тебя, которого я выходила во время болезни как маленького, которому отдала всё лучшее, что имела, а в результате принесла страдания… А как мне хотелось хоть чем-нибудь сделать тебе хорошее… Если ещё живу, то только потому, что не хочу тебе причинять неприятности, хватит с тебя. Понимаю тебя, не сержусь и люблю так, как никогда не любила, хоть и всегда молилась на тебя за твою скромность, преданность партии и тов. Сталину».

С Шолоховым они больше никогда не встретятся.

В октябре 1938 года Луговой получил очередную анонимку.

«Я, гр.