Шолохов. Незаконный

Районы сознательно дали им мандаты, чтобы ещё раз здесь, на городской партконференции, выслушать их. Не наша вина, если они мало выступают. Полный разгром в районах и в ячейках кое-чему научил их. Трудно сейчас вот с этой трибуны выступить и повторить то, что они говорили ещё вчера.

Из правого угла партера Талю прервал чей-то резкий голос:

Но если они ещё скажут – значит, партии придётся им ответить, так?

Настоящий культ Островского был создан стремительно, в течение одного года. В 1935 году его наградили орденом Ленина. Правительством СССР ему была подарена квартира в Москве на улице Горького. Роман начали переводить на иностранные языки – и хотя до шолоховского статуса Островский недотягивал, популярность его нарастала валообразно. Тогда же и пошли липкие сплетни, что роман за Островского написали редакторы: виданное ли дело, чтоб слепой человек выдал такой сильнейший по воздействию текст; наверняка не сам сочинил. Как и в шолоховском случае, возникли совершенно спонтанные имена мнимых авторов романа.

Тем не менее, если антишолоховская история имела возможность некоторое время развиваться и более или менее свободно циркулировать в литературных кругах – по крайней мере пока в «Правде» не опубликовали официальное заключение по поводу авторства, – то с Островским этого зазора не было: его стремительно определили как государственного писателя и любое посягательство на его имя воспринималось как антисоветская клевета.

К тому же Островский был неизлечимо, страшно болен – и обрушившийся на него успех был в глазах завистников, с позволения сказать, хотя бы простителен – в отличие от шолоховского.

Однако сходство биографической фактуры налицо.

В Сочи для семьи Островского по решению правительства Украины построили дом, и 16 мая 1936-го он туда переехал. Нарком тяжелой промышленности Орджоникидзе подарил ему легковую машину с прикреплённым водителем. К Островскому в гости потекли журналисты и делегации – как в станицу Вёшенскую. Навещали его не только рабочие, пионеры и комсомольцы, но и именитые коллеги по ремеслу: Александр Фадеев, поэты Борис Корнилов и Михаил Светлов. На дом к нему шла невероятная, многотомная почта. Но Островский особенно ждал шолоховского письма, шолоховского визита!

Приезжали, между тем, партийцы самых разных уровней, Валерий Чкалов вместе со своим героическим экипажем. Брат и сестра Ленина – Дмитрий и Мария Ульяновы. Заехал шолоховский знакомый Андре Жид, написавший: «Я не могу говорить об Островском, не испытывая чувства глубочайшего уважения. Если бы мы не были в СССР, я бы сказал: “Это святой”. Религия не создала более прекрасного лица. Вот наглядное доказательство того, что святых рождает не только религия».