Шолохов. Незаконный

Отныне казаки сами могли ставить спектакли про себя: не всё это делать москвичам и ленинградцам – что они, в конце концов, могут понять в казачьей доле?

20 апреля 1936 года ЦИК СССР отменил существовавшие для казаков ограничения по воинской службе. 23 апреля нарком обороны Климент Ворошилов подписал приказ № 67, в соответствии с которым 4-й кавалерийский корпус получил название казачьего, а его территориальным кавалерийским дивизиям были присвоены названия 10-й Терско-Ставропольской и 12-й Кубанской территориальной. Следом началось формирование 13-й Донской казачьей дивизии. Этим частям вернули казачье обмундирование. Донцы получили право носить шаровары с лампасами, а также папаху, башлык, казакин. Обмундирование кубанских и терских казачьих частей включало кубанку, бурку, башлык, черкеску, бешмет, шаровары.

Для всех казачьих частей было оставлено общекавалерийское снаряжение. Вооружение рядовых состояло из шашек и винтовок, у донских казаков дополнительно – пик с флюгерами, у кубанцев и терцев – поясных кинжалов. Для повседневной носки донские казаки получили возвращённую им фуражку с красным околышем, кантами и синей тульей.

Когда новосозданные части проходили по станицам Верхнего Дона – казаки и казачки плакали от радости.

Троцкий из своего изгнания отреагировал на происходящее крайне раздражённо: «Советское правительство восстанавливает казачество, единственное милиционное формирование царской армии. – И далее: – Восстановление казачьих лампасов и чубов есть, несомненно, одно из самых ярких выражений Термидора!» Орлов-Фельдбин писал, что «старые большевики» пришли к убеждению: «Сталин изменил делу революции».

Сталин между тем продолжал готовиться к войне. К войне с внутренними врагами – и к неизбежной войне с врагами внешними. Возрождённое казачество могло пригодиться ему и на одной, и на другой.

Свой 31-й день рождения Шолохов решил встретить в Москве, в малой компании самых-самых близких людей: Мария Петровна, дочка Света и Вася Кудашёв.

Сидели, тихо ужинали в «Национале», окна выходили на Манежную площадь, уже вечерело, и тут звонок: товарищ Шолохов у телефона? Товарищ Сталин приглашает вас к себе.

«Ждите, – велел своим Шолохов, – ну не до ночи же я там буду, верно? Обычно полчаса-час. Он, наверное, и не знает, что у меня день рождения…»

Ни один советский писатель, да и любой другой деятель подобной чести не удостаивался. Его день рождения организовал лично вождь. В одном из кремлёвских помещений был накрыт стол. Сталин сам решил, кого позвать, – чтобы отпраздновать не шумно, но душевно, как и положено при встрече добрых товарищей.

Шолохов с известной своей, редкой для писателя скромностью так и не обмолвился, как всё тогда прошло.