Шолохов. Незаконный

Парусиновая рубаха его была в крови, короткие городские штаны (с бахромой внизу от ветхости) разорваны на коленях, из распахнутого ворота высматривала смуглая татуированная грудь. Он тяжело, с сапом дышал и выглядел жалко.

– Иди, су-ки-и-ин ты сын!.. – Игнатенкова старуха топала ногами.

– За вас же, сволочей!.. – неожиданно звонко сказал Давыдов и повёл по сторонам странно посветлевшими глазами. – Для вас же делаем!.. И вы меня же убиваете… Ах, сво-ло-чи!»

Перед нами, конечно же, библейский мотив, контрабандно поселившийся в образцовом соцреалистическом тексте. Забитый почти до полусмерти, Давыдов подставляет под удар вторую щёку: прощая всех своих губителей и отказавшись от мести. В итоге он выигрывает, по крайней мере в тот раз – потому что и ему своей Голгофы не избежать.

Разница же в том, что в книге бабы били Давыдова, а в жизни – Плоткин терзал и баб, и мужиков. И в том ещё, заметим попутно, разница, что Давыдов, как положено праведнику, почти всю первую книгу сторонится женщин, а связавшись с гулящей Лушкой, сам себя стыдится. В то время как Плоткин, судя по шолоховскому письму, путался со многими и, отбыв в Киев, благополучно про то забыл.

Пережив жуткую зиму и страшную весну 1933-го, в мае Шолохов снова будто бы прежний, опять научившийся улыбаться.

Распаханы и засеяны поля, и не таким уж бесполезным делом оказываются колхозы, – когда виновные изгнаны, а новые руководители вроде бы учли ошибки и после шкирятовской комиссии должны догадываться, что себя стоит держать в руках, не зверовать. И с Шолоховым лишний раз не пересекаться, а то за ухо – и в Кремль вывезут, и стой тогда пред очами вождя навытяжку, зеленея от ужаса.

Шолохов тем временем получает вести о самых лучших в стране продажах его книг, которые метут с лотков и прилавков. К нему является в гости режиссёр Шенгелая: выбирать для съёмок «Поднятой целины» натуру. И даже многострадальную экранизацию «Тихого Дона» спасли, более того – озвучили. Теперь там герои хоть изредка, но разговаривают, и скрипят телеги, и гагачут гуси, и, может быть, даже Цесарская заговорит – тем голосом, от которого у Шолохова на несколько мгновений немело сердце.

И готовится выйти на экраны фильм с Цесарской и всё тем же Абрикосовым, что Мелехова играл, – называется «Одна радость», а сняли его возвращённые в режиссёрские права Правов и Преображенская по рассказу Бориса Левина – отличного писателя, надо сказать. И Цесарская зовёт Шолохова на премьеру. Но что ему теперь та премьера, когда она замуж вышла! В итоге он даже на первый показ звуковой версии «Тихого Дона» в сентябре не поедет.

В планах у Шолохова: до конца года работать над второй книгой «Поднятой целины».