Шолохов. Незаконный

2 июля всех вызвали в Москву: Шолохова и Плоткина, Овчинникова и Зимина, а также фигурировавшего в шолоховских письмах командира агитколонны Пашинского – того самого затейника, что принуждал колхозников пить в огромном количестве воду, смешанную с салом, пшеницей и керосином.

Шолохов увидел в Кремле другую, изменившуюся с прошлогоднего визита обстановку. По указанию Сталина в здании впервые сделали перепланировку, изменили интерьеры: стены обшили дубовыми панелями с вставками из карельской берёзы, установили такие же дубовые двери.

Сидели теперь все вместе в сталинской приёмной. Пахло чистотой, деревом. И хорошим табаком из-за дверей сталинского кабинета.

В 12.45 в сталинский кабинет зашёл Молотов. Спустя 15 минут – Каганович. Ещё 45 минут спустя, в 13.45, – Шкирятов. В 14.40 на 10 минут позвали Або Плоткина.

Шолохов остался, если не считать секретаря, наедине с Овчинниковым, Зиминым и Пашинским. Кажется, воздух подрагивал от сильнейших эмоций: трое ненавидели одного – он презирал их.

В 14.50 вызвали оставшихся. Обстановка в сталинском кабинете осталась прежней. На столе не было ничего лишнего: телефон, ручка, чернильница, графин с водой, пепельница.

С Овчинникова и Зимина лился пот, будто в бане.

Шкирятов начал рассказывать о результатах проверки. Сталин, Молотов, Каганович – слушали. Вскоре зашёл Ворошилов и молча уселся за стол.

К 17.00 закончили. Разговор длился 2 часа 10 минут.

На 4 июля назначили подведение итогов.

Шолохов ходил к Васе Кудашёву, всё ему рассказал.

4-го с 17.30 до 19 Сталин беседовал со Шкирятовым и Молотовым. В начале разговора присутствовал Каганович, но потом ушёл. В 19 вызвали в кабинет Зимина, Овчинникова, Плоткина, Шолохова. Проговорили ещё 55 минут. Итогом стало постановление ЦК, в котором говорилось:

«Заслушав сообщение т. Шкирятова о перегибах в Вёшенском районе в связи с хлебозаготовками и опросив т. Зимина (второй секретарь крайкома), Овчинникова (уполномоченный крайкома в Вёшенском районе), Плоткина (районный работник) и Шолохова (свидетель), ЦК ВКП(б) находит, что главная ответственность за перегибы, а именно, за массовое изгнание колхозников из домов и запрещение другим колхозникам приютить на ночь изгнанных на улицу колхозников падает на крайком, который не принял своевременно мер для прекращения, не говоря уже о предупреждении этих перегибов, и прежде всего, на второго секретаря крайкома т. Зимина, который, приехав в Вёшенский район и ознакомившись с творившимися там безобразиями, не только не обуздал т. Овчинникова, а наоборот, стал их накручивать и подстёгивать в духе дальнейшего проведения перегибов.