Шолохов. Незаконный

В мае 1931-го он во второй уже раз угодил под сталинскую немилость. Только что вступивший в должность редактора журнала «Красная новь» Фадеев опубликовал платоновскую повесть «Впрок. Бедняцкая хроника». В этой своей вещи Платонов, как и в злосчастном «Усомнившемся Макаре», взял в герои «наивного», «задумчивого» человека, странника. «У такого странника по колхозной земле было одно драгоценное свойство, ради которого мы выбрали его глаза для наблюдения, именно: он способен был ошибиться, но не мог солгать и ко всему громадному обстоятельству социалистической революции относился настолько бережно и целомудренно, что всю жизнь не умел найти слов для изъяснения коммунизма в собственном уме. Но польза его для социализма была от этого не велика, а ничтожна, потому что сущность такого человека состояла, приблизительно говоря, из сахара, разведённого в моче, тогда как настоящий пролетарский человек должен иметь в своём составе серную кислоту, дабы он мог сжечь всю капиталистическую стерву, занимающую землю».

Выбор подобного персонажа, как понадеялся Платонов, позволял автору спрятаться в его тени и поделиться с читателем сокровенными мыслями. На самом деле, конечно же, это сам Платонов относился к коммунизму «бережно и целомудренно», а вот «серной кислоты» в его составе явно недоставало – в том числе поэтому он мучительно переживал трагедию коллективизации.

Прочитав повесть, Сталин направил в журнал «Красная новь» гневную записку: «Рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения и опубликованный головотяпами-коммунистами с целью продемонстрировать свою непревзойдённую слепоту. P.S. Надо бы наказать и автора, и головотяпов так, чтобы наказание пошло им “впрок”».

О дальнейших событиях литератор Владимир Сутырин рассказал позже публицисту Льву Разгону: «Однажды вечером ко мне на квартиру приехал курьер из Кремля… и сказал, что меня внизу ждёт машина, чтобы отвезти в Кремль. К кому и куда, спрашивать не полагалось. Меня привезли в Кремль, и я понял, что меня ведут к Сталину. В приёмной у Поскрёбышева сидел несколько бледный Фадеев. Через некоторое время Поскрёбышев, очевидно получив сигнал, встал и предложил нам войти в кабинет Сталина. В большой комнате, за длинным столом сидели – вот в таком порядке! – члены Политбюро. Здесь Калинин, рядом Ворошилов, вот тут Молотов и все другие. Как-то не до того было, чтобы их рассматривать, смотрел на Сталина, который ходил вдоль стола, попыхивая трубкой. В руке у него был журнал, который легко было опознать, – “Красная новь”. Мы переглянулись с Фадеевым, нам стало понятно, что речь пойдёт о рассказе Андрея Платонова.