Шолохов. Незаконный

Шолохов едва ли предполагал масштабы происходившего, но в Миллерове неизвестный прохожий остановил его и поинтересовался:

– Шолохов? А чего говорят, что вы это… уворовали книгу свою? А?

Приехал в Москву. Пошёл к Васе Кудашёву. Потом к Левицкой. Следом к Авербаху. Ему пересказали новые слухи: о женщине, которая стремится попасть в газету «Правда», чтобы показать рукописи «Тихого Дона», оставленные её сыном – убитым белогвардейским офицером.

Дурной сон. Просто дурной сон какой-то.

Шолохов делает ровно то, что сделал бы в его положении человек, безоглядно уверенный в своей правоте. В «Правду» ходит эта женщина? И я туда пойду, может, мне её покажут.

Он пишет в газету «Правда». Ещё одно письмо направляет Горькому. Просит разобраться.

Что до женщины: её никогда не было, она никуда не приходила, никто её не видел, ни в одном источнике, документальном или мемуарном, не зафиксировано её существование.

Товарищи из РАППа дали Шолохову совет: привози рукописи.

Рукописи опубликованных глав он не слишком берёг – а зачем они? Огромные кипы бумаги, которые занимают место. Хранил только то, что ещё может пригодиться в работе. Остальное отдавал Марусёнку.

Вернулся домой: Маша, а ты не выбросила бумаги, что тебе передавал? Нашлось более чем достаточно: первый вариант «Донщины», черновики «Лазоревой степи», большие фрагменты первой и второй книг и, конечно же, три четверти третьего тома, ещё находившегося в работе. В сущности, было всё необходимое. Спасибо жене! Выяснилось, что, даже когда появлялись перепечатанные копии написанных глав, Мария Петровна на всякий случай сберегала рукописи.

В кои веки пришлось в Москву ехать не налегке, а с огромным багажом: фанерный чемодан – по объёму почти сундук, полный бумаг.

В десятых числах марта отправился в обратный путь. За всеми этими заботами и не успел толком порадоваться тому, что в начале февраля в «Московском рабочем» вышла отдельным изданием вторая книга «Тихого Дона». В «Октябре» тем временем уже публиковалась третья.

Просматривая очередной номер, увидел, что в журнальной публикации исчез фрагмент, где рассказывалось, как Пётр Краснов встречал делегацию союзников. Застолье было описано Шолоховым в сатирических тонах, тем не менее редакцию «Октября» явно смутили речи Краснова: «Лучшие представители русского народа гибнут в большевистских застенках. Взоры их обращены на вас: они ждут вашей помощи, и им, и только им вы должны помочь, не Дону. Мы можем с гордостью сказать: мы свободны! Но все наши помыслы, цель нашей борьбы – великая Россия…»

Серафимович покинул редакцию «Октября» – старик хотел ещё успеть поработать, дописать свой «Железный поток», и без него теперь в журнале дули на воду.