Шолохов. Незаконный

Писатель Василий Ряховский запомнил Кудашёва как «несколько чудаковатого, милого и смешного, беспредельно преданного своей родине» человека.

Они с Шолоховым друг друга сразу опознали – и судьба зеркальная, и рязанские корни никто не отменял. После второго же занятия разговорились, сошлись, задружились. Почти всякому русскому гению судьба дарит дружбу человека, наделённого отдельными ангельскими полномочиями. Для Шолохова таким человеком стал Кудашёв – скромный, лишённый зависти, безотказный помощник в сотнях самых разных дел. Будто бы одной из жизненных задач Кудашёва была не только забота о семье и развитие своего малого, но честного дара, – но и пожизненная помощь одному знакомому гению в достижении заданной Господом высоты.

19 сентября 1923 года в газете «Юношеская правда» за подписью «М. Шолох» (Мелехов понемногу просматривается уже) был опубликован фельетон «Испытание». Нечто под Чехова, с говорящими фамилиями, только в новых реалиях: бывший партиец Тютиков получает поручение от секретаря уездного комитета комсомола проверить главу волостной комсомольской ячейки Покусаева. (Реальный, как мы помним, человек, с которым Шолохов и его отец работали в заготконторе № 32 – Шолохов сразу обозначит писательскую привычку использовать настоящие имена.)

Они вместе едут на подводе до станции, и Тютиков провоцирует (приказали же!) Покусаева, разводя всякую антисоветчину. Покусаев, разозлившись, начинает Тютикова бить-колотить. Еле выживший, весь в синяках и ушибах, Тютиков пишет отчёт: «Парень, несомненно, благонадёжный».

Не шедевр, хотя для газетной рубрики вполне себе ничего; ну так и Чехов не с шедевров начинал – и фельетонов этих накатал огромный том. Шолохов ограничился всего тремя, и если там имеется предмет разговора – то вот он. Одна из главных примет шолоховской прозы – органическая смесь комического и трагического: от первых рассказов, через десятки коллизий и множество персонажей «Тихого Дона» и «Поднятой целины» до самых последних глав из романа «Они сражались за родину».

Умение разыскать, услышать, прочувствовать комическое, но не унижающее человека начало – важнейшая психотипическая черта Шолохова. И, думается, не только его сочинений, но и самой личности: вспомните это его часто улыбающееся лицо, лукавые глаза – словно только что с дедом Щукарём перешучивался…

Чувство юмора на самом деле такая же уникальная черта человека, как отпечаток пальцев или сетчатка глаза. Лесков, Чехов, Зощенко, Бабель схожи в одном – они умели видеть смешное, но при этом спутать их невозможно. Юмор шолоховской прозы – интонационно, стилистически, сюжетно – никаких аналогов не имеет, он порождён казачьей средой, казачьей речью, казачьей мифологией.