Шолохов. Незаконный

Жили они уже не на казачий, а на городской манер. Дом их был лучшим в станице: четырёхкомнатный, с парадным крыльцом, второе крыльцо выходило во двор. Обогревало дом несколько печей, посему имелся тёплый коридор – в казачьих куренях о таком и помыслить не могли. В зале висела хрустальная люстра. Лепнина на потолке, диваны, кресла, наконец, настоящая большая библиотека – всё это говорило о достатке и высоком уровне.

С 1916 года отец семейства помогал жене на почте и служил псаломщиком в Букановской церкви. Семья была верующая, в доме имелось, как отмечали все, множество икон. Но когда к ним комиссар Малкин заселился, в отданной ему комнате иконы пришлось поснимать.

Поначалу Пётр Яковлевич пытался выдержать нейтральную позицию, но, осознав, что новая власть явилась надолго, выбрал сторону большевиков. В 1919 году Громославский добровольно вступил в красную Слащёвско-Кумылженскую дружину, причём одного из сыновей – Ивана – привёл за собой. У старших, от первого брака, сыновей Василия и Виктора, давно уже отделившихся и отучившихся в духовных семинариях, были иные взгляды. Мы видим привычный раскол посреди семьи, но в редкой форме – молодые чаще шли за красных, старые за белых: здесь же наоборот.

Летом 1919 года Петра Громославского арестовали белые. Как уверял позже Шолохов, ему дали восемь лет каторги, но так как ссылать на каторжные работы его было некуда, отправили в Новочеркасскую тюрьму. Откуда он, освобождённый красными, вышел в начале 1920 года. Белогвардейской документации не сохранилось, и подтвердить шолоховскую версию мы не можем. По воспоминаниям букановских старожилов, Громославский вернулся вскоре после ареста. Его бы даже до Новочеркасска не успели довезти за это время. В 1920 году он занял должность заведующего станичным земотделом – ту же, что шолоховский отец в Каргинской.

Мария Петровна вспоминала: «Банды на Дону долго были. То белые станицу возьмут, то красные отобьют, а потом – снова… Как-то я два дня на чердаке пряталась – зарубили бы. Отец лошадей держал, почту. Пришли банды: “Давай лошадей!” – “Я, – говорит отец, – офицерам не подчиняюсь теперь. Я теперь подчиняюсь Красной Армии”. Убить хотели…»

Станица переходила из рук в руки 12 раз!

В первую же ночь по приезде продинспектор Михаил Шолохов, Пётр Яковлевич и местные казаки засели в сельсовете, проговорив часов пять. В очередной раз заметим, как уверенно нёс себя Михаил – никто, кажется, и подозревать не мог о настоящем его возрасте.

Вернувшись домой, Пётр Яковлевич поделился с женой:

– Только из-за тебя вернулся, чтоб не ругалась, а то б до утра сидели. Этот парень, чёрт подери, – что за ум, какая память великолепная, какой язык!..

Дочка Маша подслушала разговор родителей.