Надэя. Незаконнорожденная

Нет, не манерой письма с права на лево, а количеством дополнительных внутристрочных, надстрочных и подстрочных знаков для различения сходных букв, для обозначения гласных, их отсутствия и удвоения согласных. Если в местном алфавите было сорок шесть букв, то в письме каждая буква могла преобразовываться пять раз!

Было трудно. До слез и истерик. Больше месяца у меня ушло, чтобы я смогла на зубок выучить написание каждой буквы и ее положение вначале слова, в середине и в конце. Отчего-то читать было легче, чем писать. Даже тот факт, что моя учеба началась в начале лета, не угнетал меня так сильно, как невозможность запомнить написание буквы в слове.

Отдельная эпопея была с письмом. Необходимо было непросто вывести букву на бумаге, но сделать это красиво и ровно, без клякс и помарок. А как это сделать, если здесь писали пером и чернилами?! Тан Ронар заставлял меня переписывать весь лист, если видел хоть одну незначительную помарку!

У меня ушло больше трех месяцев, чтобы научиться бегло читать и красиво писать. Я с успехом сдала свой первый экзамен в новом мире, который принимал самый строгий и дотошный экзаменатор – мой названный отец. Видела в его глазах гордость и похвалу.

- Замечательно, дитя мое! Ты справилась с первым испытанием!

Каково же было мое облегчение, когда пожилой учитель попросил меня задержаться после экзамена и выдал новые книги, написанные на общепринятом языке. Это могло означать лишь одно – моя учеба продолжается!

За три месяца я выучилась всему, что он пытался вбить в голову Данару целых два года, поэтому взрослыми было принято решение начать изучение нового языка, а так же истории и географии. Тан Ронар быстро забыл все свои прежние предрассудки относительно женского разума. Он с радостью признал бы, что заблуждался, лишь бы я оставалась его ученицей.

Уроки Данара окончились, как и его обучение. Тан Геллен смирился с тем, что из сына господина не получится ученый. Хватит и того, что мальчик может прочесть любой документ, написать письмо, уверенно говорить на общепринятом языке, считать да такой степени, чтобы его не обманули.

Данар не огорчился услышанному, словно и сам понимал, что не дано ему постичь науки, как его отцу. Теперь его обучение сводилось к рукопашному бою и бою на мечах, а так же умению держаться в седле.

Одно огорчало – это нежелание матушки понимать и принимать мою учебу.

- Моя мать говорила, господин, что мужчины не любят мужеподобных женщин, - услышала голос Лэйлы-хатун, когда украдкой пробиралась к лестнице, надеясь сбежать после уроков в одну из деревень.

Я, как примерная дочь, очень старалась запомнить все, что говорила и показывала мне матушка, но никак не понимала ее рьяного рвения удержать меня около своей юбки.