Невыживший

На экране тем временем появился густой древний лес. Под раскидистыми кронами клубился вековой сумрак. Он стелился по узловатым корням-щупальцам, что расползлись во все стороны, тянулся вверх к пожухлой листве, которая понуро висела на нижних ветвях, смирившись со своей участью. Толстенные узловатые стволы тянули друг к другу корявые руки-сучья, сцеплялись жёсткими ветками-пальцами. Сергей нутром почуял, что это не дружеские рукопожатия, а неспешная борьба – беспощадная, до самой смерти.

На голой земле не рос подлесок, и это было совершенно понятно: исполины убивали своих отпрысков в первый же год их жизни.

А перед лесом, под чистым небом, росла беззаботная, малахитово-зелёная трава. Ей, похоже, не было никакого дела до войны великанов. И из этой травы, пронизанной косыми лучами заходящего солнца, на Сергея смотрели буквы. Именно что смотрели: каждая или сама была живым существом, или давала приют для него.

Белый лебедь с распахнутыми крыльями; разодетый добрый молодец с вытянутой в сторону левой рукой и отставленной левой ногой; неопрятный шалаш с палкой-поперечиной; изогнувшаяся двумя дугами змея; снова такой же добрый молодец. А на правом краю – избушка на курьих ножках с чердаком, отделённым от первого этажа кривоватой доской. На доске, прикрыв жёлтые глаза, дремал филин.

«Сказка», – без труда прочитал Сергей.

С лебединого клюва упала на зелёную стрелу травинки тёмно-красная капля. Медленно поползла вниз, оставляя за собой едва заметный след. В полутьме шалаша обозначилось движение, на поперечину легли длинные тонкие пальцы с узкими чёрными когтями. А с доброго молодца – того, что стоял правее, – уже лоскутами сползала гнилая кожа, шлёпались вслед за ней на землю куски плоти. Надев высокую корону с длинными острыми зубцами, Сергею ухмыльнулся Кощей Бессмертный.

В спину потянуло сквозняком. Поёжившись, Сергей посмотрел поверх монитора на автостоянку за окном – не видать ли шефа? – и щёлкнул мышкой по названию.

Буквы исчезли в траве, а лес стал надвигаться на Сергея – плавно покачиваясь, словно это он сам шёл к опушке.

Оказавшись под тенью деревьев, камера чуть сбавила ход. Один за другим стволы, покрытые грубой корой – кое-где на ней виднелись глубокие следы когтей, – уплывали за спину. Сергею показалось, что вокруг стало темнее, но отвлекаться от заставки и проверять, так ли это, он не стал.

Огибая одно особенно толстое дерево, камера дёрнулась и полетела вниз – навстречу голой сухой земле. Сергей невольно приподнял руки над столом, чтобы смягчить удар.

Теперь камера смотрела прямо на подножие ствола, где между извивавшихся корней плескался мрак. Оттуда на Сергея взглянули два глаза – миндалины живого изумрудного сияния с чёрными колодцами зрачков.