Невыживший

 – Импотент?

– На ваше усмотрение, – отмахнулся Самсонов. – Можете, написать про эдипов комплекс заодно. Знаете, что это такое?

Журналистка скривилась:

– Ну, мало ли. Так вот, наш жалкий импотент или кастрат может почувствовать себя мужиком, только когда втыкает в тело жертвы кол или что-то подобное. Орудие убийства заменяет ему собственный прибор.

Самсонов дождался, пока журналистка запишет все, что нужно. Жженова подняла на него глаза, поправила очки.

– Вы серьезно насчет всего этого? Не разводите меня?

– Нет. Честное слово.

– Может, вы все наврали, чтобы выставить меня идиоткой? – прищурилась Жженова.

– Зачем мне это? Вы и сами отлично справляетесь, моя помощь вам не требуется.

– Я думала, мы решили зарыть топор войны.

– Разве это война? Просто мелкие стычки на границе.

Журналистка усмехнулась:

– Как насчет смачных подробностей?

– Нет. Берите пока что дают.

Жженовой явно не хотелось уходить, но Самсонов встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Журналистка медленно поднялась, засунула записную книжку в сумку.

– Я так и напишу, – предупредила она перед уходом. – Как вы сказали.

– Отлично, – одобрил Самсонов. – Я вас провожу до двери.

Выставив Жженову, он отправился в конференц-зал. Там были только Морозов и Рогожин.

– Где остальные? – спросил Самсонов, садясь.

– Опаздывают, – ответил Коровин.

Старший лейтенант взглянул на часы.

– Ладно, начнем без них. Юр, как успехи?

Морозов отложил карманную пепельницу и вытащил из кармана своей желтой куртки записную книжку. Перелистнул несколько страниц, откашлялся. Самсонов не торопил: он знал, что опер – педант почище его самого и ему нужно собраться с мыслями, чтобы изложить все, не упустив ни одной важной детали.

– С учетом конфиденциальности сведений, которые ты мне поручил выяснить, – начал Морозов, – узнать удалось совсем немного. Рената Жмыхова покончила с собой после продолжительной депрессии, наступившей после того, как она лежала в реабилитационной клинике, где лечилась от наркозависимости. Это была вторая попытка самоубийства, первая закончилась неудачно. Собственно, тогда она и попала в клинику.

– Как она покончила с жизнью? – спросил Самсонов.

– Ввела слишком большую дозу героина.

– Может, это был несчастный случай? Почему решили, что она специально?

– Жмыхова оставила предсмертную записку.

– От руки написанную, с подписью?

– Да. А что, ты думаешь, ее могли убить?

Самсонов пожал плечами.

– Что стоит заставить человека написать такую записку под угрозой смерти? Но в любом случае, едва ли к ее смерти имеет отношение тот, кто нам нужен.

– Да уж, ни мешков, ни петухов, ни…

– Давай дальше, – перебил Самсонов.

– Ок. – Морозов взглянул в свои записи, почесал рыжие кудри на затылке.