Невыживший

Анисимов играл в пятнашки или в догонялки с Корчаковой и Симохиной, кстати.

– Это мы уже выяснили. Расспросил Иртемьева? Это парень, который воспитывался с этими девочками, а потом остался работать в приюте воспитателем.

– Говорил с ним, конечно. Именно он и вспомнил, с кем играл Анисимов.

– Спроси его про психолога.

– Да, в то время в приют приходил какой-то психолог, проводил тесты. Попроси Иртемьева рассказать о нем.

– Ладно. Хорошо, что я еще не ушел.

– Потом займись следующими товарищами. – Самсонов взял листок с фамилиями мальчиков, которых усыновили. – Записываешь?

Старший лейтенант продиктовал Дремину список.

– Итак, Кутепов, Рожков и Филиппов? – уточнил тот. – Все верно?

– Да. Хорошо бы узнать, какие фамилии они получили после усыновления.

– Ну, этого мне тут никто не скажет.

– Иртемьев там работает. Неужели ему было неинтересно и он не подглядел ни одной?

– Хочешь, чтобы я спросил его об этом?

– Ладно, но шансов мало, сам понимаешь.

– И постарайся узнать, кто слил информацию о новых фамилиях удочеренных девочек одной из восьми подружек. Хотя я, честно говоря, подозреваю, что эти данные раздобыла Корчакова.

– Ладно, я тебя понял. Сейчас потрясу его.

– Прежде всего займись психологом. Узнай, как его звали, адрес по возможности. Где-нибудь должны были остаться записи. И сразу позвони мне, я хочу его повидать.

– Понял тебя, Валера.

– Все, давай до связи.

Ждать пришлось недолго. Дремин перезвонил через двадцать минут.

– Иртемьев едва вспомнил этого психолога. Все, что удалось нарыть на него, это имя и место работы, – с ходу сообщил он. – Записывай.

Оказалось, что некий Андрей Витальевич Меркальский трудился в те далекие времена штатным психологом в Центре психологической помощи детям и в том числе посещал приют в течение двух лет.

Вооруженный этим знанием, Самсонов связался с Центром психологической помощи и около получаса ждал, пока там найдут личное дело Меркальского. Никто из нынешних сотрудников не помнил его, так что процесс затягивался.

Наконец, Самсонов получил необходимую справку. Меркальский работал также и со школами, но через год после того, как перестал посещать приют, уволился. В личном деле остались два заявления от родителей, в которых они обвиняли Меркальского в приставаниях к их детям (обе – девочки).

Самсонов попросил переслать эти заявления ему по факсу и через несколько минут держал их в руках. Указывались и фамилии родителей, которые подали жалобы. Вероятно, именно они и послужили причиной увольнения психолога.

Старший лейтенант потратил еще около часа, чтобы узнать, что после Центра психологической помощи Меркальский устроился читать курсы для взрослых, а заодно проводил тренинги в различных фирмах для сотрудников.