Мой (не)выносимый сосед

– Потом придется, – напоминает Сашка, моя для меня огурцы.

– Потом – да…

Пока нарезаю помидоры, у Сашки звонит телефон. Уже не в первый раз, надо сказать, звонит за этот вечер, но остальные вызовы Лютик либо сбрасывал и писал что-то, либо коротко интересовался срочно или нет и обещал набрать попозже. Здесь же взял.

– Евгений Семенович, здравствуйте! – прижимает плечом телефон к уху. Голос дружелюбный, но подчеркнуто вежливый."

"Я с любопытством наблюдаю. Сашка тем временем достает противень с золотистой румяной курицей и ставит на столешницу.

– Слушайте, я бы рад, но я не на месте, могу посоветовать…Да…Да, я знаю, что сезон, Евгений Семеныч!…Сессия у меня.

Смеется, снимая прихватки с ладоней, и я машинально улыбаюсь вместе с Сашкой, не в состоянии остаться равнодушной к его мимике, пусть и обращенной не мне.

– Ну, учиться никогда не поздно…В Москве я сейчас, да…Ой, спасибо конечно, но…Евгений Семеныч, давайте пока делу. Я вас к Алмазу отправлю, отличный парень, очень опытный, вы может даже и знаете его, невысокий та…Да-да, он! Я ему сейчас наберу…Вы по какому маршруту хотите?…Хм, в «Розе» остановитесь?… У нас? Так вроде забито все было, я там вашу не видел фамилию…А-а-а, на Скорикову…А людей сколько?

Дальше Сашка начинает сыпать какими-то совсем уж непонятными мне вопросами, и я перестаю вслушиваться, только то и дело кошусь на болтающего Сашку, суетясь вокруг него на кухне. Подкатываю к пуфам передвижной столик. Ставлю миску с салатом. Достаю из микроволновки румяную картошку, разделываю курицу, выуживаю две большие тарелки. Накрываю на стол, ощущая рассеянный Сашкин взгляд на себе. Он ожогами остается то на шее, то на груди, то на животе… Когда резко поворачиваюсь к нему, сразу встречаемся глазами, и душная волна опять опаляет с головы до ног. То, что он все это время говорит не со мной, только делает ее лишь более ощутимой.

И мне опять кажется, что его внимание мне совсем не кажется…

И потому так и подмывает спросить, почему он сбежал тогда утром. Все было так плохо? Не хотел объясняться с очередной проходной девчонкой, что-то ей врать? Так зачем улыбаться сейчас и так смотреть? Смотреть, будто тот день был особенным не только для меня…

На языке вертятся жгучие слова, но я прекрасно понимаю, что нет никакого смысла их произносить. В конце концов что Сашка скажет?

Извини?!

Нужны мне его извинения?!

Или того хуже – начнет врать и выкручиваться, а я буду это понимать. По телу пробегает липкое неприятное ощущение только от одной попытки представить, как он пытается замять этот неловкий разговор.

И я молчу.

Зачем портить вечер, да?

Накрыв столик на двоих, утопаю в своем пуфе. Сашка сбрасывает вызов и улыбаясь смотрит на меня.