Невыносимый Босс (СИ)

Оставлю все эти треволнения за порогом своего тридцатилетия. С мужчинами мне не везет.

Ну и пошли они все!

Не знаю на что я надеялась, несясь сюда. Он никогда не даст переиграть себя. Я уже ничего не хочу, только покоя.

— Я пойду… — говорю тихо, разворачиваясь и берясь за ручку. — Меня уже от твоих фокусов тошнит.

Он оказывается близко так быстро, что я моргнуть не успеваю. Впечатывает руку в дверь над моей головой и захлопывает ее.

— Я хочу уйти… — прошу, глядя в деревянную поверхность.

Он обхватывает меня руками и прижимает спиной к себе. Склоняется и утыкается носом мне в щеку. Делает шумный вдох. Чувствую слабость в коленях и абсолютный упадок сил.

— Костя, чего тебе надо от меня?.. — спрашиваю отрешенно.

Целует мою шею. Целует мои волосы. Я опять плачу под напором этой нежности и неприкрытого тактильного удовольствия.

— Почему ты такая плакса, а? — шепчет он, сжимая меня крепче в своих руках.

— Какая есть… — отвечаю также тихо.

Целует мой висок и говорит:

— Я отказался от контракта. Остаюсь в Москве.

Аааа?..

Сердце у меня подпрыгнуло.

— Как?..То есть…ты…ты не уезжаешь?! — выворачиваю шею и смотрю на него.

— Пока нет, — отвечает он, разворачивая меня к себе.

Кладу щеку ему на грудь и несколько секунд соображаю, вдыхая его запах. Шмыгаю носом и выдавливаю из себя:

— Из-за меня?..

— Из-за тебя. — подтверждает он, снова целуя мой лоб.

Сглатываю, не в силах сдержать ошеломляющий поток жизненных сил, которые возвращаются в меня. Слышу, как бьется его сердце.

Раз, два, три…

Нежусь в тепле его рук, пытаясь осмыслить ситуацию. Он меня не торопит. Это какие-то американские горки. У меня случится обезвоживание от всех этих слез. Я думала они у меня закончились еще на новогодних, но это какой-то скрытый запасной резервуар.

Неожиданно, до меня кое-что доходит. Медленно упираюсь руками ему в грудь и запрокидываю голову. Он видит, что надвигается шторм, и закатывает глаза.

— Почему ты раньше не сказал?! — дрожащим голосом требую я.

Перед внутренним взором проносятся все ужасы последних дней.

Закрываю глаза и выпаливаю, ударяя по его плечам кулаками:

— Господи, Князев! Я…я…тебя сейчас ненавижу!

— К вечеру это пройдет. — заверяет он, возвращая мою голову себе на грудь.

Пыхчу и багровею.

— Ты — козел! — цежу, совершенно не спеша покидать его объятия.

— Я не подарок, ты права. — говорит он над моей головой, по своему интерпретируя слово «козел». — И не домашний мальчик, учти. Я не буду ковыряться во всех твоих обидах и страданиях. Меня поэтому и пугает твоя ранимая плакучая душа.

Это заявление потушило все положительные эмоции, вспыхнувшие во мне минуту назад. Выпутываюсь из его рук и делаю шаг назад, обняв себя руками.