Невыносимый

Ощущение его пальцев на моих, прежде чем я забираю свою порцию терпкого полусладкого напитка, как никогда кажется правильным и обыденным. Это чувство змейкой пробирается через них к самому сердцу, даруя ощущение чего-то светлого и безмятежного, вызывая на моих губах ответную улыбку.

Правда, делаю я всего лишь полглотка. В тот же момент мой взгляд падает на лежащую в стороне выпавшую из кармана пачку презервативов, и я замираю с бокалом у губ. Мысленно вовсе стону.

Нет, ну это же нужно снова так забыться!

Уже в третий раз, между прочим!

Это нормально вообще? Так разве бывает?

Глупые вопросы, с учетом произошедшего.

– Кажется, это все-таки мой последний бокал вина, – комментирую уже вслух с тяжким вздохом, дотягиваюсь до упаковки, верчу ее в руках и откидываю обратно в сторону, плотнее прижимаясь к груди Игната.

Смысла в них уже все равно нет. После всех наших приключений. В истерике – тоже. Поздно. Сама виновата. Головой больше думать надо.

– Как скажешь, – соглашается со мной мужчина и в этом, делая вид, что не заметил моего жеста.

Я же вспоминаю об ином.

– И вообще, я для тебя кое-что тут приготовила, вроде как, – смотрю в сторону ноутбука с погасшим экраном.

– Да? – заинтересовывается Игнат.

– Да, – киваю. – По крайней мере, так было до твоих поползновений в мою сторону, – дополняю с ехидством, выискивая мышку.

Та обнаруживается на диване.

– А кто руки распускать начал первым? – парирую, прерывая нашу идиллию.

Встать собираюсь. Надо же все-таки переходить к главному блюду этого вечера. Да и расстояние между нами стоит увеличить. А то его полуголый вид снова вынуждает думать не о том.

– Ну, надо же было их куда-то девать, – беззаботно пожимает плечами мужчина. – К тому же, не я первый с поцелуями полез к тебе, – нагло отмазывается.

А у самого в глазах смешинки пляшут.

– Вот именно! – тычу пальцем ему в грудь. – Я только полезла целоваться, а ты сразу на пол утащил! – делаю вид, что возмущена до глубины души, на деле едва получается сдерживать улыбку.

– Рефлекс, что поделать, – опять отнекивается от своей ответственности за содеянное собеседник.

– Ну, я так и подумала, – все же фыркаю, больше не скрывая своего веселья. – Ладно, не буду больше с тобой спорить. Ты же у нас так любишь послушных девочек! – язвлю.

И вот зря я об этом думать начинаю. Ибо мне снова хочется что-нибудь сломать, разбить или еще как-то уничтожить все, что под руку попадется. Ударить сидящего рядом тоже хочется невыносимо. Желательно чем потяжелее и побольнее. Чтобы выбить у него вообще все мысли о других «послушных девочках».

– Верно. Люблю, – совсем не отрицает Орлов.

Так и не удается мне подняться на ноги. Едва отворачиваюсь, как сильная рука заново прижимает к себе, сгибом локтя за шею, не позволяя отстраниться.