Невыносимый

 – И не столь уж наивна. Но только не тебе меня судить, Эльвира. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни об Игнате, ни о наших с ним отношениях. И уж точно ты не смеешь говорить ничего подобного о моем сыне! – шагаю к ней ближе.

Несмотря на свой более низкий рост сейчас я ощущаю превосходство. Не только над ней. Над всем миром. Мой мальчик – не прицеп! И никогда им не будет! Ни для меня, ни, уверена, для Игната. Ни для кого.

– Еще раз хоть как-то оскорбишь меня, моего сына или Игната, вылетишь из этой фирмы с волчьим билетом. Уж я об этом позабочусь.

Не знаю, насколько серьезно она воспринимает мои слова, но я вот ни капельки не шучу. В конце концов, кое-кто сам обещал передать руководство фирмой в будущем мне. А мне в коллективе не нужны подобные экземпляры.

– Осмелела, да? – зло прищуривается девушка.

– Насосала! – ухмыляюсь не менее злобно. – Все, или еще хочешь что-то обсудить? – отхожу от нее на шаг.

– Он все равно тебя бросит! – шипит рассерженной кошкой Эльвира, не сдаваясь.

А мне уже, честно говоря, все равно. Даже смешно.

– Утешай себя этим, если так нравится. А я пойду, наконец, займусь своими непосредственными обязанностями, чего и тебе советую сделать, – обхожу ее стороной и собираюсь исполниться обозначенное.

– Коленочки, смотри, не сотри, – слышится мне в спину ехидное.

– Не переживай о моих коленях, как мы уже выяснили, о них есть кому позаботиться в случае чего. Всего доброго, Эльвира, – махаю на прощание.

Удивительно, но этот недолгий разговор меня странным образом заряжает, словно кто-то выключатель перещелкивает во мне, и последующие часы почти пролетают за работой. Завершением становится похвала за старательность от старшего мужчины из нашего отдела.

– Признаю, был неправ, когда усомнился в выборе Игната Алексеевича.

– Спасибо, – благодарю.

На такой радостной ноте я покидаю свой отдел и направляюсь в аптеку через дорогу. Нахожусь там не так уж и долго, но по возвращении Игнат с Максимом уже ждут меня на улице у припаркованной у подъезда машины. Жду расспросов о том, зачем я ходила в аптеку, но мужчина молчит. Впрочем, сын все равно не дает и слова вставить нам обоим, снова и снова что-нибудь рассказывая с воодушевлением. А дома, после ужина, я и вовсе смелею и говорю то, что еще утром ни за что не подумала бы сказать.

– Раз уж у нас сегодня мужской день, то купаешь и укладываешь спать сына тоже ты, я так понимаю?

Вопрос с подвохом, да. Потому что только дурак не поймет заложенного в него посыла. А Игнат, слава богу, не дурак. Прекрасно улавливает суть подставы. Смотрит на меня слегка прищурившись, пристально, со снисходительной насмешкой, после чего, не сразу, но все же кивает. Зато сын просто счастлив.