Невыносимый

Попутно раздевая его самого. И едва сдерживаю стон, когда мои ладони наконец касаются разгоряченной кожи. Ее жар прошивает насквозь, зарождая во мне самой еще больший.

– Ты ведь вколола уже себе какую-нибудь сыворотку, или как там у вас эта хрень называется… – бормочет Игнат едва разборчиво и хрипло, в перерыве между жадными поцелуями. – Не просто же так ты к этой своей Инне ходила…

Едва ли я в полной мере осознаю суть его вопроса. Ведь в тот же миг мужские пальцы буквально пронзают мою плоть. Вместе с ними в тело будто сотня игл удовольствия впивается. Я почти задыхаюсь.

– Нет, – тяну со стоном.

Игнат замирает. С шумом втягивает в себя воздух.

– Да и похер… – служит мне неожиданным признанием.

Вместе с новым поцелуем. Почти жестоким. Словно наказание за мой ответ. О чем я тут же забываю. Как и обо всем остальном. С первым же проникновением его члена в меня.

Толчки во мне – такие же грубые, сильные, глубокие, как и его поцелуи. Выметающие даже самые незначимые остатки мыслей из моей головы. Никого и ничего больше не существует. Только его жадность и ненасытность. Игнат пропитывает меня ими насквозь. Подчиняет своей воли и власти. И я не противлюсь. Принимаю все, что он может дать. И отдаю не меньше. Всю себя. Снова и снова выгибаюсь ему навстречу, с силой цепляюсь за него, подставляя его жаждущим губам уже не только губы, но и шею, плечи, грудь… Игнат целует везде, где дотягивается, сводя с ума больше прежнего. При этом ни на миг не прекращает двигаться во мне. Быстрее. Глубже. Сильнее. Я уже едва дышу. Задыхаюсь. Мне попросту не хватает кислорода. Настолько ярко полыхает в моем теле растущее напряжение, сотканное из чистейшего удовольствия. Кажется, еще немного и я окончательно сгорю в нем. А может уже сгораю. Или же все дело в мужской ладони, что так аккуратно, но крепко обхватывает мое горло, сжимая его сильнее на самом пике, когда новая волна наивысшего наслаждения обрушивается на меня, окончательно погребая под собой. Да так и не отпускает из своего плена, грозя навсегда утопить в этих недрах. А я и не уверена, что хочу их покидать. Здесь и сейчас мне так хорошо… Пусть это длится вечно.

За последние годы я так прочно сживаюсь с ощущением одиночества, что это становится своеобразной зоной моего комфорта. Когда ты знаешь, что никто другой в нее не влезет, не вломится. Даже если вокруг полно людей. Я все равно один. Всегда. Остальные – они чужие. Кто бы ни был. Им нет места слишком близко. Словно есть незримая черта, которая тебя ограждает от внешнего мира. Внутри нее… безопасно. Никто не навредит. Не предаст. Все под контролем. Надо лишь время от времени убеждаться, что эта черта в сохранности, периметр – цел. Да, иногда для этого приходится совершать не самые лучшие поступки.