Невыносимый

И единственная моя проблема теперь заключается лишь в том, что придурок напрочь отрицает причастность себя и своих дружков к анонимке с анализом ДНК и визиткой фирмы, клянется и молится, что в действительности понятия не имели, кем именно является Тая, просто взяли то, что увидели и захотели – как гребанное стечение обстоятельств, простая случайность. Даже будучи под прицелом не сознается.

– Кричи громче, сучка, – советую ему, припоминая слова.

Выстрел – всего один. Разряжает воздух. Оставляет запаха пороха, витающего в воздухе. На время притупляет войну в моей голове. И…

– Твою мать, Орлов! – вопит прокурор, чье присутствие все еще в наличие. – Нах*ра?! Нах*ра ты это сделал?!

Платонов хватается за голову, неверяще уставившись на все еще привязанный к стулу труп. Исходит красными пятнами от переизбытка напряга. От шока не сразу отходит. Сперва бросается к покойничку, осматривая простреленную дырку в его черепушке. Пялится на него с минуту, словно надеется, что тот все-таки оживет. Не оживает. А прокурор снова матерится, с досады пиная стул.

– Ссс… – оборачивается ко мне, не в силах закончить элементарное слово.

Явно не «Спасибо» имеет в виду.

– Спасибо потом скажешь, – салютую ему еще не остывшим стволом. – Когда Таю заберем.

– Да ты еб*нулся… – качает головой прокурор.

Опять на труп смотрит. С сожалением. Словно виноват в том, что он теперь в таком состоянии. В принципе, справедливо, учитывая его, пусть и косвенную, но причастность.

Укрепляю семейные узы, как могу.

– В отличие от тебя, я себе новых врагов наживать не собираюсь. Чем их меньше в живых, тем проще. Он нас всех видел. И запомнил. В том числе, тебя. А нас тут как бы нет по всем официальным источникам. Вышел бы он отсюда сам, тогда твоим погонам точно хана, или вдруг тоже на Магадан захотел? – поясняю услужливо. – Если тебе станет легче, не думай об этом, лучше представляй, сколько еще таких дочек, как твоя, он успел оприходовать. Уверяю, им повезло не так сильно, как ей.

От шока он все еще не отходит, но адекватности прибавляется. Похоже, я подбираю верные слова, потому что прокурор все же мирится со случившимся, перестает пинать стул и прожигать меня ненавистным взглядом. Ворчит, правда, всю оставшуюся дорогу до следственного отдела, но да ладно, на дружественные семейные отношения я и не рассчитывал, обзаводиться кучкой полюбивших меня внезапно родственничков – тоже не собирался. У меня уже есть семья. И она – мое все.

Совсем скоро я к ней вернусь…

Глухой неровный стук пальцев сидящего напротив безымянного мента впивается в голову подобно острым иглам.