Невыносимый

Никто ничего не видел, все не при делах!

Понятия не имею, сколько времени торчу на этом крюке, подвешенным за руки. С освещением тут напряг, стены и пол – голый бетон, попорченный временем, сыростью и плесенью. Х*р его знает, для чего используются эти подвалы, другие клетки пусты. Не следственный изолятор, не отдел, не тюряга, скорее передержка для животных, судя по заржавевшим кормушкам у решеток. Куда отвозят моих ребят, которых упаковывают одновременно со мной тоже пока непонятно. Тая… В их же интересах, чтоб с ней обращались куда лучше, чем происходит в случае со мной. Нет, не убью. По крайней мере, не сразу. Не только руки и ноги переломаю, хребет вытащу и вокруг горла намотаю, если хоть пальцем тронули.

Очередной удар почти не чувствуется.

Вот бы еще просто колотили и хавальники свои больше не открывали. Жаль, не случается. Случается еще один из числа тех, кто привез меня в этот гадюшник. В отличие от калеки, он то появляется, то уходит, лениво расхаживая по коридорам, наблюдая за степенью моей «готовности» к подписанию тех самых упомянутых бумажонок. Правда, в этот раз молчанием не отличается.

– Орлову допросили. Как думаешь, насколько заливисто она запела? – интересуется елейно, останавливаясь на границе стальных прутьев. – Для той, кто знакома с тобой от силы месяц, – припечатывает, прищурившись. – И для той, кому пришлось выбирать между своим маленьким сыном и таким выблядком, как ты. Кровь на ее платье не ототрешь, она или тебя сдает, или вместе с тобой под следствие пойдет, так что ты уж не огорчайся на прокурорскую дочку, условия у нее не самые лучшие, – ухмыляется добродушно, пока мне прилетает еще один удар под дых.

Сплевываю кровь, скопившуюся во рту. И тоже ухмыляюсь.

– Отпустили? – все, что меня действительно интересует.

Не отвечает, падла. С другой стороны, что не скажет, нет никакой гарантии, что не гонит. Веры ему нет, в любом случае.

– Отпустят. После того, как и ты все подпишешь. Подписывай, Орлов, упрости жизнь нам всем, а? – предлагает почти миролюбиво. – Ты ж не совсем тупой, прекрасно понимаешь, Полонский с нас всех не слезет, пока дело не состряпаем. Свидетелей полно. Твои ребятки тоже долго не продержатся. Твое козлиное упрямство только время у нас всех отнимает. Не подпишешь, сам же дашь нам время держать тебя здесь. Вон, – кивает на находящегося рядом. – Лейтенанту только в радость.

– Ну, так радуйтесь, пока можете, – ухмыляюсь шире.

– Если на адвокатов своих надеешься, это зря, – кривится мент. – Пока они все нужные бумажки соберут и оприходуют, да тебя самого найдут, мы тебя на Магадан успеем отправить, – взмахивает бумагами в воздухе. – Будет тебя прокурорская дочка с такой дали дальной ждать? Сколько там за двойное убийство причитается? – задумывается.