Невыносимый

И тебя много, кто любит. Та же Лидия Михайловна. Она тебя не просто любит, ты для нее что сын родной. И твои парни из охраны – они ценят и уважают тебя, не как работодателя, а как человека. Тот же Григорий открыто поддержал твои действия, когда я взбесилась из-за твоей выходки с ветеринаром. А переубеждать меня в его работу точно не входит. Так что можешь не скидывать все на то, что ты им платишь достаточно, чтобы они тебя любили, что мать родную. Преданность деньгами не купить. Настоящую, по крайней мере. Не понимаю, почему ты этого не замечаешь, – качает головой. – И я… – набирает побольше воздуха в легкие, сцепляя пальцы обеих ладоней между собой, прежде чем продолжить уже напряженным голосом. – Я не лгала тебе. Ни разу, Игнат. Я прекрасно осознаю, что ты далеко не белый и пушистый зайка, а скорее одичавший лютый зверь. И что с тобой никогда не будет просто и легко. Но правда в том, что другого мне и не надо. Возможно, я не всегда в должной степени показываю тебе свои чувства, но только потому, что… не уверена… Не уверена, что тебе нужны эти мои чувства.

Больше не смотрит на меня. Исключительно в пол. Сильнее переплетает свои пальцы. И снова мне в башку раскаленный железный прут вдалбливают, который бешено жжется в моих мозгах, расплавляется тягучей лавой. Она же растекается по венам. Иначе от чего еще так печет под грудной клеткой? Нет там ничего. Не должно быть. А если и есть, тогда… На внешней территории дома начинается какая-то возня. Но я улавливаю ее слишком поздно, поглощенный тем, что говорит Тая. И это мое знатное упущение. Всего секунды мертвой тишины… Чужие крики. Грохот. Чье-то падение. Разбитые стекла. Топот. Люди в черных масках при полном снаряжении врываются в дом, выбивая дверь с ноги. До меня все-таки доходит, к чему это все, но времени не остается. Считанные мгновения, укладывают лицом в пол, руки заворачивают за голову. Не только меня упаковывает этот прибывший отряд ОМОНа. Всех.

– Фамилия и полное имя отчество. Дата рождения.

– Орлова Таисия Олеговна. 29 августа 1997 год.

Я сижу за небольшим столом в крохотной комнате с обшарпанными стенами. Здесь немного прохладно, отчего я, чтобы не сильно мерзнуть, прячу ноги на стуле под себя. Переодеться-то мне не позволили. Как была в полотенце, так в нем и забрали. Даже обуться не позволили. Передо мной, напротив, сидит худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти, не больше, с короткой стрижкой, одетый в простой и недорогой костюм. Перед ним лежит раскрытая папка, а в руках он держит ручку. Карие глаза смотрят цепко и алчно. Не могу понять, то ли он так радуется, что участвует в возможности засадить Игната, то ли мой внешний вид на него так влияет. Впрочем, это все тоже не столь важно. Все мои мысли направлены на мужа.