Невыносимый

Собираюсь ответить, но по залу разливается мелодия вальса, свет приглушают, а мужчина перехватив мою ладонь иначе, поднимается на ноги и увлекает за собой, в самый центр зала. Следую за ним безоговорочно, в очередной раз задумываясь, что вот так, ладонь в ладони, – правильно, и крепче сжимаю пальцы вокруг его.

На этом вся моя мысленная классика заканчивается…

Игнат резко останавливается и одним движением притягивает к себе вплотную, обнимая за талию. Совсем не как положено, но именно это мне действительно нравится. Рядом с ним не нужно сдерживаться, можно быть собой, такой немножечко сумасшедшей, и не бояться осуждения, откровенно наслаждаясь нашей близостью, совершенно позабыв обо всех остальных – тех посторонних, кто смотрит на нас. Как тогда, на катке. Разве что теперь под громкую музыку. Хотя уже вскоре я привычно погружаюсь в свою собственную внутреннюю мелодию. Выпускаю ту часть себя, что отвечает за чувства и обычно спит. Но только не рядом с Игнатом. С ним мне едва удается ее контролировать. Но на этот раз я даже не пытаюсь сдерживать себя. В конце концов, мы ведь теперь женаты, значит… можно?

Синие глаза сверкают в полутьме и будто поощряют. И я окончательно сдаюсь. Ему. Себе. Нам. Нет больше запретов и ограничений. Льну к Игнату ближе, скольжу ладонью по плечу выше, запуская пальчики в темные волосы на мужском затылке, слегка массируя. Будь я цветком, что украшают и этот зал, с удовольствием бы пустила корни в него, проросла до самого сердца, заключив его в непроницаемый кокон. Чтобы оно билось исключительно для меня одной. По крайней мере, мысленно я сейчас именно этим и занимаюсь: забываюсь, погружаюсь в себя. Едва ли осознаю, как быстро утекает время. И лишь когда мелодия стихает, а мы останавливаемся, с губ срывается тихое:

– За что? – удивляется Игнат.

Слегка прищуривается, вглядываясь в мои глаза, словно ищет подвох в моих словах. Опять улыбается. Но ничего не говорит. В синих глазах все эмоции стихают и застывают, превращаясь в ничто. Не сразу я понимаю, чем вызвана эта перемена. Отец. Он оказывается позади меня, и его столь близкое присутствие я различаю лишь после того, как:

– Первый танец – ваш, следующий за мной, – сухо сообщает областной прокурор.

Неспроста на ум приходит именно его статус. Тональность не терпит возражений, будто не на свадьбе он, а на работе – все вокруг не гости, а его подчиненные. Неудивительно, что Игнат реагирует на малодовольную физиономию родителя таким образом. Странно, что ограничивается лишь этим. Разве что…

Чувствую себя переходящим трофеем, потому как мое мнение тут точно никого не интересует. Правда, это чувство испаряется также быстро, как возникает. Игнат отодвигается, но не отходит. По крайней мере, не сразу.