Невыносимое одиночество

И он ответил!

Не стоит и говорить о том, как она была удивлена!

И она воспользовалась им: он был молод, силен и достаточно воспитан, чтобы исполнять желание дамы.

Она не могла сдвинуть столбы, не могла открыть дверь или зажечь огонь. Но он мог сделать это для нее.

Биргитта не видела ее, когда они встретились на пути к дому. Никто в этой семье не видел ее — никогда. Возможно, вообще никто не видел ее в течение двух с половиной столетий, когда тело ее покоилось в маленькой капелле, а дух охранял имение.

Ее видел только Микаел Линд из рода Людей Льда.

Нет ничего удивительного в том, что он всегда замерзал в ее присутствии. Не удивительно, что она могла стоять на вот-вот готовой упасть галерее — и обвала не происходило. Микаел был уверен в том, что она желала смерти своим так называемым родственникам. Но эта попытка оказалась неудачной.

Она явно благоволила к законному хозяину имения, запертому и обреченному на смерть. В этом Микаел одобрял ее намерения. Вопреки всему, ему удалось спасти две человеческие души, хотя он был близок к тому, чтобы лишить жизни двух других.

Порыв ледяного ветра в доме… Вспыхнувшее пламя… Это была ее работа, он мог бы присягнуть в этом, хотя он и не понимал, как все это произошло. Ведь она вряд ли хотела поджечь свой собственный дом. Нет, это была просто случайность.

Его мысли бежали дальше, приводя его в смущение и замешательство. У него голова шла кругом, он был просто болен от всех этих непостижимых событий, происшедших ночью.

Подойдя к ненавистной ему казарме, он спрятал щенка под шинель.. Караульный спросил пароль, он ответил. И поскольку караульный был рядовым, он не осмелился сделать выговор Микаелу, хотя на лице его было ясно написано, что он думает про офицера, возвращающегося домой на рассвете — с таким бледным лицом, будто он видел саму смерть, и насквозь продрогшего.

В лагере был уже объявлен подъем. Пробормотав что-то в ответ на приветствия, он бросился на свою кровать. Как офицеру, ему полагалась кровать, конфискованная в доме. Солдаты же спали на полу, не снимая пропахшей потом одежды.

— Что это с тобой? — поинтересовался лейтенант, его сосед по комнате.

— Я сам не знаю, — ответил Микаел, изумленно глядя на свои дрожащие руки.

— Где ты пропадал всю ночь? И что это у тебя там, черт возьми? Собака?

Микаел крепче прижал щенка.

— Это мой пес. Только мой! Не отнимайте его… у меня!

— Ничтожная маленькая псина. Неужели она представляет собой какую-то ценность?

— Это моя, моя собака… — возбужденно повторял Микаел, приподнявшись на локте. — Это жизнь! Понимаешь? Жизнь нужно защищать в этом дьявольском мире…

Его товарищ быстро вышел из комнаты. Микаел остался лежать, дрожа всем телом и лихорадочно гладя щенка.